Основатель 2ГИС Александр Сысоев — Forbes: «Я захлопнул себе мышеловку»
Александр Сысоев 20 лет не давал интервью Forbes. За это время в его жизни многое изменилось. Он привлек три раунда инвестиций, вырастил 2ГИС в международную компанию с оценкой выше $1 млрд и продал ее «Сберу», а теперь переключился на отельный бизнес на Алтае и инвестиции в стартапы. Предприниматель рассказал, когда для него «захлопнулась мышеловка», что пошло не так в отношениях со стратегом и как проходил «развод» с ним, а еще — за что он благодарен «Яндексу», какие цели перед собой ставит и при чем тут новый город.
Александр Сысоев — основатель 2ГИС, одного из крупнейших интернет-сервисов России. Его картами и справочником пользуются более 80 млн человек и свыше 100 000 компаний, а Forbes в 2026 году оценил бизнес в $1,3 млрд. Предприниматель посвятил 2ГИС более 25 лет. В июле прошлого года он продал свою долю в компании «Сберу», который стал мажоритарным акционером 2ГИС еще в 2020 году, и вышел из бизнеса.
Заложник ситуации
— Почему вы не афишировали вторую сделку со «Сбером»?
— Все просто. 2ГИС попадал в очень неприятную ситуацию из-за стратега. В 2022 году наше мобильное приложение выбрасывали из App Store и Google Play [из-за санкций в отношении госбанка]. Мы боролись и с Apple, и с Google. Не мытьем, так катаньем вернулись в сторы.
Ребята боялись, что их снова выкинут из сторов, когда станет известно, что «Сбер» — 100%-ный владелец 2ГИС. Только по этой причине. И меня не «Сбер», а 2ГИС просил не говорить о сделке. Я выполнил обещание, потому что мне небезразлично, как будет чувствовать себя продукт после моего ухода.
В общем, это был секрет Полишинеля. Но [новость о сделке] опубликовали, и ничего страшного не случилось.
— Хочу вернуться в точку, когда вы решили продать компанию. Уже в 2020 году полная продажа бизнеса и ваш выход из него были предрешены?
— Все было предрешено еще в 2015 году. Это стандартная история. Фонды рано или поздно должны были выйти из капитала.
Начиная с 2010 года, мы общались с разными фондами, в том числе Baring Vostok и Ru-Net. Мы не искали инвестиций — инвесторы сами выходили на нас. Мы уже стали заметным игроком, даже когда не работали в Москве и Санкт-Петербурге. Но тогда я был не готов к инвестициям, мне это было не нужно. Чисто из интереса общался. Больше всех — с Almaz Capital (признан экстремистским объединением и запрещен на территории России). Мы даже получили от них целевое предложение. Фонд дал нам оценку $36 млн, но нам это показалось мало.
В 2013 году я выбирал между Elbrus Capital Дмитрия Крюкова и Ru-Net Леонида Богуславского, потому что только эти два человека приехали ко мне в Новосибирск. Пообщались, но не продвинулись дальше. Я тогда сказал Богуславскому, что пока не готов, но через год буду готов.
— А что такого случилось через год? Почему вы были бы готовы?
— За этот год должны были пройти большие структурные изменения в компании, должна была вырасти выручка. Естественно, она выросла (выручка ООО «ДубльГИС» за 2014 год составила около 3 млрд рублей. — Forbes). И вместе с ней выросла оценка. Правда, там случился 2014 год, когда все приупало. Но мы это выдержали. И Ru-Net Богуславского тоже выдержал.
— Я помню, вы даже зафиксировали курс доллара на сентябрь 2014 года.
— Да, Леонид Борисович 10 секунд подумал и предложил так сделать. Он перевел все остальные инвестиции в рубли, а со мной согласился на доллары.
Но дальше началось смешнее и страшнее, потому что я захлопнул себе мышеловку. Мы договорились с крутым фондом [Ru-Net], который я хотел, подписали термшит. Но это же не обязывающие документы, это протокол о намерениях. Договорились, что сделку будем закрывать в конце января 2015 года. Я решил, что все нормально. Верил Леониду Борисовичу, он большой молодец.
И я побежал впереди паровоза. В 2015 году у нас должна была выйти новая версия. И под эту новую версию мы задумали мощную рекламную кампанию в столицах. Под эту рекламную кампанию я взял довольно большой кредит. И более того, попросил [у Богуславского] бридж-заем [краткосрочный кредит] для личных дел. Я стал заложником ситуации. Набрал кучу денег, запустил кучу процессов.
В январе 2015 года мы встретились с Богуславским, и он сказал: «Слушай, ты понимаешь, кризис на дворе. Я хотел кого-то продать и в вас переложиться, а продать не смог. Поэтому я не могу полностью закрыть сделку. Раз обещал, мы все равно ее сделаем, но с моим партнером». И тут же берет меня за руку и отводит из «Кофемании» на Белой площади в Baring Vostok, с которым я уже общался и который категорически не хотел. А всё, мне деваться уже некуда, мне деньги нужны, мне сделка эта нужна, потому что у меня все завертелось. Я уже отказаться не могу. Скрепя сердце сказал: «Ну ладно, Baring так Baring». Почему я не хотел Baring Vostok, понятно?
— Объясните.
— Baring Vostok так же, как и Богуславский, были инвесторами-акционерами «Яндекса». К тому моменту «Яндекс» вышел на IPO, и Богуславский продал свою долю, а Baring Vostok нет. А «Яндекс» хотел купить нас больше всех. Я не хотел в Baring Vostok, потому что первое, что будет делать фонд, — продавать нас «Яндексу». Он же должен нас купить, а потом кому-то продать.
Опечатка на миллионы долларов
— Как складывались отношения с Baring Vostok?
— Я столкнулся с одной неприятной особенностью инвестфондов. В последний момент перед сделкой фонд начинает тебя бешено отжимать по цене.
Мы быстро подписали термшит, а сделку закрыли через полгода — ближе к осени. Все эти полгода мы посылали ежемесячный отчет, все как положено, учились жить друг с другом.
Ключевой момент, который интересовал фонды, — рост аудитории. И вот в очередном отчете, буквально за неделю до сделки, наши [сотрудники] допустили ошибку, просто опечатку в ежеквартальном отчете: поставили цифру аудитории не квартальную, а месячную. Она меньше, чем за квартал. И это послужило поводом для инвесторов на нас наехать, мол, аудитория падает. Мы сказали, что это опечатка, тут же предоставили правильную цифру. Но это уже никто не слышал и не попытался разобраться. Оценку снизили на 15%.
Представляете, я со всех сторон должен: должен Богуславскому, должен банкам, должен своей команде, а тут такое. И мы прям бились. В итоге что-то около 7% отбил.
Худо-бедно мы закрыли сделку. Богуславский зашел на микроскопически маленькую долю [2,3%], только для того, чтобы обозначить свое присутствие. Все остальное [20%] занимал Baring Vostok (фонды инвестировали $40 млн при оценке около $140 млн. — Forbes).
В целом все было нормально. Я со всеми рассчитался.
— Выглядит так, что первая сделка случилась из-за некоего стечения обстоятельств. А вторая, со «Сбером», как будто была попыткой откупиться от Baring Vostok в каком-то смысле.
— Ничего подобного. Дело не в том, что откупиться. Но фондам нужно было выйти, это правда.
Между «Сбером» и «Яндексом»
— У вас почти 10 лет шли переговоры о покупке с «Яндексом». Что было не так?
— В 2015 году мы закрыли сделку, а в 2016 году весной ко мне постучался гендиректор «Яндекса». Снова. Слово за слово — и он предложил нас купить.
Мы два года пробыли в переговорах. И это был ад. Baring Vostok делал вид, что он не в курсе происходящего, и, в отличие от Ru-Net, никак не помогал. Мы дошли до технического дьюдила. И опять начало все выворачиваться не туда.
У нас с инвесторами были заранее прописаны условия сделки, по которым нас может кто-то купить раньше 2026 года. Предложенные «Яндексом» условия им не соответствовали. Я написал «Яндексу»: «Все, нет». Они говорят: «Погоди, давай еще поговорим». И мы еще с ними говорили несколько месяцев. Потом они сами сказали: «А, ну ладно, мы разобрались в вашем бизнесе. Все, мы не хотим [сделку]. Мы все [аналогичный сервис] сделаем сами». Залезли к нам, все посмотрели.