Спорт не имеет границ
Особый взгляд Вадима Верника
Евгений Плющенко восхищает меня всегда. Его уникальная спортивная карьера, выдающиеся результаты… Он всё время в движении, в поиске новых идей и форматов. А главное, у него всегда и всё получается. Истинный чемпион!
Женя, у тебя невероятно насыщенная жизнь: Академия фигурного катания, тренерская деятельность, ледовые шоу, строительство новых ледовых дворцов.
Я больше скажу, не только ледовых — мы запланировали открыть Теннисную академию.
Ничего себе!
Да. И падел-академию. Уже две школы у нас работают, называются Angels of Padel. Мы хотим и дальше развивать это направление.
Падел сейчас — невероятно модная тема.
Ну это у нас, а вообще этому виду спорта 50–60 лет. Он пришел к нам из Мексики, Испании, Аргентины. Я думаю, большая перспектива у этого вида спорта. Мое предположение, что он станет олимпийским видом, — во всяком случае, всё к тому идет.
Сам ты играешь в падел?
Я только-только приехал домой, с 12 до 17 часов у нас был падел-турнир.
То есть ты этим занимаешься вполне серьезно.
Я почему решил открыть Академию? Я сам увлекся и практически каждый день тренируюсь с тренером, играю турниры, мне очень нравится, и у меня получается. Хочу, чтобы тренеры были и наши, и испанцы; может, аргентинцев потом привезем, потому что они топовые ребята. Лед льдом, но нужно двигаться дальше. Я уже столько не могу кататься на льду, как раньше. Все-таки очень много травм было, 18 операций серьезных. Так что если сейчас не тренироваться, то это всё, кирдык.
И ты для себя выбрал падел как идеальное продолжение?
Ты знаешь, Вадим, я долго и много раньше играл в гольф, это было до моей тренерской карьеры. Я закончил профессионально заниматься и увлекся гольфом, ездил даже на какие-то заграничные турниры, играл с большими звездами: Морганом Фрименом, Николь Кидман, Джессикой Альбой. Мне это тоже очень нравилось, но, когда я приступил к тренировочному процессу в фигурном катании (а помимо тренировок появились еще и организационные моменты, так как хозяйство большое и нужно всё держать и контролировать), мне стало не хватать времени. Для гольфа нужно шесть-семь часов игры, а падел — это два часа, да еще рядом с домом. Мы прямо у себя на территории всё это построили, много площадок классных. И да, падел я для себя выбрал, потому что постоянно держишь себя в тонусе.
Здорово, Жень! Мне кажется, у тебя всё, чем ты занимаешься, получается идеально. А ты всегда был заряжен на успех?
Это всё из детства. Когда я начал выигрывать соревнования, зарабатывать деньги, и деньги неплохие, я для себя уже тогда наметил, что хочу создать академию, школу. Была такая фигуристка, Мишель Кван, многократная чемпионка из Америки, она в свое время закончила с фигурным катанием и построила себе тренировочную ледовую арену. Я посмотрел на нее и подумал: а чем я хуже? Я тоже хочу. (Смеется.) Сейчас у нас уже две арены, прорабатываем еще вариант открытия в регионах тренировочных баз «Ангелы Плющенко». Есть запрос от некоторых иностранных государств, двигаемся туда тоже. Есть спрос, есть желание, а самое главное — есть результат. У нас частные школы, мы сами субсидируем, сами вкладываем, это наши частные деньги с Яной. У нас есть результат: как частная школа фигурного катания мы — номер один по России и по результатам, и по масштабу . Сейчас на двух базах наших тренируется больше 350 спортсменов, буквально за короткое время.
Но этого бы не было, если бы в свое время меня не поддержал Андрей Юрьевич Воробьёв, помог с землей. По его программе дети у нас из многодетных семей занимаются бесплатно. Нашей домашней арене будет только 6 лет.
В Москве поддержал и землей, и грантом Сергей Семёнович Собянин. Сейчас льда снова не хватает. У меня тренируют там две олимпийские чемпионки: Наталья Линичук — танцы, а Юля Липницкая — одиночное катание, и мы попросили еще землю у мэра. Ждем, он всегда за спорт, развитие и результаты.
Раньше я снимал ледовые арены. Начинался-то этот мой путь вообще очень странно. Все крутили у виска. Например, большие тренеры говорили: «Женя, зачем тебе это?» Я начинал тренировать детей 4–5 лет, вел начальную подготовку. Не было поначалу у меня ни членов сборной страны, ни юниоров, каких-то суперталантливых ребят — нет, я начинал с нуля. Мы набирали детей, и в какой-то момент их стало 100 человек. Это случилось очень быстро, за какой-то короткий срок, буквально за год. Мы с маленькими начали двигаться, я начал набирать тренеров, решил выстраивать систему. Я очень требовательный и жесткий достаточно тренер и по отношению к своим специалистам тоже: за это время я 18 тренеров уволил.
Ой!
Да, ну чтобы ты понимал, я уже в 6 утра стоял с детьми на льду, когда всё начиналось. И по восемь-девять часов я был на льду. Мне нужно было понять, моя ли это история, нужна ли она мне, смогу ли я, потому что я в жизни этим раньше не занимался — у меня были шоу, я мог покататься, мог три-четыре месяца поработать, отдохнуть месяц. А тут я решил продолжить заниматься фигурным катанием, которое достаточно неплохо знаю благодаря моему великому тренеру Алексею Николаевичу Мишину, с которым я проработал двадцать лет и не сменил тренера ни разу. Буквально за два последних года я вложил 40 миллионов на аренду — это была только оплата аренды и содержания льда для моих спортсменов. Это всё работало в минус, дотаций никаких, никаких субсидий. Мне до сих пор говорят, что частным школам никто помогать не собирается, хотя есть государственно-частное партнерство, но, к сожалению, у нас это не работает, по крайней мере со мной это почему-то не работает. Так вот. Начался ковид, и все же помнят, что мы закрылись по домам и квартирам. А так как у нас большая территория за домом, мы с Яной пошли гулять, и я говорю: «Ян, а чего мы мучаемся? Я 40 миллионов рублей потратил просто на аренду ледовой арены». Кстати, когда ковид начался, у меня арендодатели, владельцы катка, подняли стоимость аренды с 17 тысяч до 25 тысяч за час. Я в ответ: «Вы что, с ума сошли, что ли? Это невозможно потянуть». И мы принимаем решение построить на домашней территории свою ледовую арену.
Потрясающе.
Начинаем строить — и за шесть месяцев выстраиваем каркас ледовой арены, а через восемь месяцев она уже начинает работать со льдом и залами. Но мне повезло, у меня самый лучший прораб — моя жена. (Смеется.)
Тебе вообще с женой повезло, я хочу тебе сказать.
Это правда. Она всех контролировала 24/7 — как раз тогда мы начали выкупать участки под строительство, а я в это время уехал с ребятами в Кисловодск на сборы. И Яна здесь всё курировала. Потихоньку мы развиваемся, всё получается, слава богу. Есть спортсмены очень хорошие — например, Лена Костылева, с которой два года подряд мы выигрываем чемпионаты России по юниорам, то есть она в нашей стране — фигуристка номер один. А я думаю, что и номер один в мире.
На нашей обложке ты как раз с Леной Костылевой и сыном Сашей. С Леной были разные нюансы, насколько я знаю, не всё так просто складывалось. Мне Яна рассказывала, что там были какие-то сложности с родителями…
Большие проблемы были. Дай бог, чтобы мы сейчас это забыли, а родители все-таки доверились тренерскому штабу. Я просто скажу, что был момент, когда мама Лены приняла решение в прошлом году перейти от меня к другому специалисту, а Лена не хотела этого делать. Какое-то время она совершенно не каталась. В конце концов Лена вернулась ко мне, когда оставалось всего две недели до чемпионата России по юниорам. Она была просто разобранная, вообще, даже тройных прыжков не могла сделать. И мы вместе с ней за две недели с моим тренерским штабом выстроили систему, и она выиграла чемпионат с пятью ультра-си в произвольной: один прыжок в 3,5 оборота и четверные прыжки. И выиграла второй год подряд! Я всегда говорю, что есть тренеры и команда и что родители должны доверять им. Когда родители перегибают палку, ни к чему хорошему это не приведет. Тем более когда возраст спортсмена — 14–15 лет, и это, знаешь, как бабка надвое сказала, что будет в 17, 18, 19, 20 лет. Сейчас в международном фигурном катании на взрослый уровень мы выходим только с 17 лет. Если раньше выходили в 15 лет, то сейчас — в 17. А это уже серьезная история, особенно для девочек, там и пубертат начинается — уже другое тело, другой организм, тоже целый процесс происходит.