Основано на реальных событиях
Персонаж — как человек в состоянии внутреннего спора, профессия — как способ разобраться с собой: через роли-зеркала, через поиск уязвимости героя и отказ от «удобных» решений.
Олег Гаас — о том, что вокруг и внутри поступка: где проходит граница, после которой «злодей» перестает быть функцией и обретает свою правду, боль и внутренние противоречия. Через роль в «Семи верстах до рассвета» разговор выходит за рамки исторического контекста — к теме выбора, сомнения и личной ответственности.
В «Семи верстах до рассвета» ты играешь человека по ту сторону подвига. Кто он для тебя: враг, функция войны или все-таки человек со своей логикой?
Это человек, внутри которого идет бесконечный спор — конфликт между антисоветской немецкой пропагандой и загадочной русской душой, воспитанной в русской культуре. Он для меня — запутавшийся человек, пытающийся распутать внутренние противоречия.
Был ли для тебя важен момент не сделать из него «удобное зло», а попробовать услышать его изнутри?
Для меня это было не просто важно, это было принципиально. Удобное, «картонное» зло не пугает и не заставляет сопереживать, оно просто выполняет функцию в сюжете. Моя задача как актера — найти ту точку, где мой герой перестает быть злодеем в собственных глазах. Ведь никто не просыпается с мыслью «сегодня я буду творить зло». У него есть своя правда, своя боль, свои веские причины поступать именно так. Услышать его изнутри — значит найти его уязвимость. Только когда ты понимаешь, почему он стал таким, персонаж обретает объем и становится по-настоящему страшным или трагичным.
Где, как тебе кажется, у твоего персонажа проходит внутренняя граница — есть ли у него точка сомнения?
У моего персонажа в связи с его происхождением присутствует точка сомнений, а встреча с отцом Николаем делит жизнь Максимилиана на до и после, разрушая его устоявшуюся правду и границы понимания и самоопределения.
Фильм основан на реальных событиях. Это скорее добавляло давления или, наоборот, давало опору в работе?
Это и то и другое одновременно. Реальные события дают колоссальную опору: тебе не нужно ничего выдумывать, за тобой стоит сама жизнь, сухие факты и судьбы людей, которые это прошли. Это мощнейший фундамент. Но в то же время это создает огромное давление. Когда ты понимаешь, что за твоим персонажем стоит реальный прототип, ты уже не можешь позволить себе быть просто «убедительным». Ты обязан быть предельно честным. Это ответственность перед памятью тех, о ком мы рассказываем, и она не дает права на фальшь.
Ты погружался в исторический контекст — хронику, документы — или больше шел от режиссерского ощущения сцены?