«История не его служанки»
Что остается у человека, когда привычная жизнь рушится? Накануне выхода второй части «Истории его служанки» (ИВИ) поговорили с Миланой Бру о достоинстве и свободе, любви без необходимости кого-то спасать, отношениях Анны и Николая, партнерстве с Матвеем Лыковым и о том, как, погружаясь в чужую судьбу, вовремя вернуться в собственную
Если убрать исторические костюмы, усадьбы и правила XIX века, о чем для тебя на самом деле «История его служанки»?
Для меня — о достоинстве. Наверное, даже больше, чем о любви. Потому что у Анны в какой-то момент забирают практически всё, что определяло ее жизнь: положение, привычный дом, будущее, которое она себе представляла. Но у нее остается главное — она сама.
Мне кажется, это история о том, насколько вообще человек способен сохранить себя, когда обстоятельства пытаются написать за него другой сценарий. И уже из этого рождается всё остальное — свобода, выбор и любовь. Потому что по-настоящему любить другого человека, наверное, тоже можно только тогда, когда ты не потерял себя.
Первая часть уже вышла. Что изменилось для тебя? Ты иначе смотришь на Анну, зная, какой ее увидели зрители?
Да, и в этом вообще уникальность нашего проекта. Обычно ты снимаешься, проходит год или полтора, выходит кино — и ты смотришь уже на немножко другую версию себя. А здесь мы практически живем со зрителем в прямом эфире.
Я снимаю Анну, вечером выходит серия, а потом открываю комментарии и вижу: здесь ее поняли, здесь осудили, здесь защищают, здесь пишут капсом: «АННА, НУ ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?»
И мне это очень помогает. Я стала гораздо внимательнее к ней. Причем любовь зрителей не заставляет меня идеализировать Анну — наоборот. Я еще сильнее чувствую ответственность за то, чтобы каждый ее поступок был мной оправдан. Потому что зритель моментально чувствует, когда ты сама не веришь в то, что делаешь.
Вспомни свое первое знакомство с этой историей. Что заставило тебя сказать ей «да»: сама Анна, масштаб проекта, отношения героев или возможность надолго поселиться внутри одной судьбы?
Когда мне предложили эту историю, я, конечно, сомневалась. Но сомнения были не в проекте или в Анне, а скорее в масштабе решения. Отдать практически год своей жизни одной роли — это страшно. Ты понимаешь, что на это время практически полностью погружаешься в одну историю, отказываешься от многих других возможностей, но при этом совершенно не знаешь, что в итоге из этого получится и как проект будет встречен зрителем.
В какой-то момент я поняла, что слишком сильно пытаюсь сама всё просчитать и проконтролировать. Я пришла в храм и попросила Бога открыть передо мной нужные двери и закрыть ненужные. И буквально после этого события начали складываться так, что я оказалась в «Истории его служанки».
Наверное, именно тогда я перестала сопротивляться течению жизни и просто доверилась ему. А сегодня, оглядываясь назад, понимаю, насколько правильным для меня оказалось это решение.
А для тебя свобода — возможность выбирать или смелость не изменять себе, даже когда выбора почти нет?
Второе. Потому что возможность выбирать есть далеко не всегда. Иногда жизнь вообще не спрашивает, чего ты хочешь.
Наверное, настоящая свобода для меня — это когда внешние обстоятельства могут сильно тебя ограничить, но последнее решение всё равно остается за тобой: кем ты внутри этого станешь. Озлобишься, сломаешься, предашь свои принципы — или останешься собой.
И в этом смысле Анна действительно очень свободный человек. У нее отнимают статус дворянки, но сделать ее служанкой внутренне практически невозможно.
Анна спасает семью. Тебе близка ее готовность брать ответственность за близких или в какой-то момент нужно выбрать себя?
Мне близка ее готовность защищать своих. Семья для меня — вообще одна из главных опор в жизни. Но здесь есть очень тонкая грань между любовью и попыткой прожить чужую жизнь.
Мне кажется, нельзя бесконечно спасать людей ценой себя. Потому что в какой-то момент от тебя самой ничего не останется. Любить себя — не значит стать эгоистом и отказаться от близких. Наоборот, ты сначала должен научиться быть цельным человеком, чтобы потом было чем делиться с другими.
И мне кажется очень показательным, что именно эта мысль так сильно откликнулась зрителям. У меня был рилс со словами Анны о том, что в первую очередь она выбирает любовь к себе, а уже потом, если будет счастлива, встретит человека, с которым захочет этим счастьем поделиться. Он набрал миллионы просмотров.
Я думаю, это произошло потому, что мы немного устали от идеи, что любовь обязательно должна быть связана со страданием, жертвенностью, спасением другого человека. Особенно женщины очень долго росли внутри этой установки: потерпи, пойми, спаси, измени, поставь другого выше себя — и тогда это будет настоящая любовь.