«Ненадежные и невыгодные»: почему людям с инвалидностью так сложно найти работу
Хотя закон предусматривает меры финансовой поддержки за трудоустройство людей с инвалидностью, им изначально сложнее и получить очное образование, и найти достойную работу. Forbes Life изучил, какие проблемы приходится преодолевать в первую очередь и почему вакансий, «доступные людям с инвалидностью», далеко не всегда оказываются такими на самом деле.
«Когда я думаю о будущем, тревог очень много, и они сплетены в тугой клубок, где одно цепляется за другое. Пожалуй, самый болезненный — страх профессиональной несостоятельности в глазах других. Я годами горела желанием стать психологом, читала множество литературы, проходила личную терапию, чтобы научиться слышать и помогать. Но я постоянно прокручиваю в голове диалоги с потенциальными клиентами и работодателями. Вдруг человек, который ищет поддержки, увидит меня в коляске и подумает: «А чем она может мне помочь? Она же не ходит, какая у нее жизненная мудрость?», — делится Полина Яковлева, подопечная благотворительного фонда «Доброделы» с диагнозом детский церебральный паралич (ДЦП).
«Это обесценивание — мой самый страшный сон, — продолжает Полина. — Словно физическое тело автоматически ставит штамп «недопонимающая» на моем дипломе. Страшно, что меня будут мерить шаблоном «человек с ограниченными возможностями здоровья», где ключевое слово для них — «ограниченными». Что мои два-три дополнительных выходных в месяц на плановую реабилитацию или визит к неврологу перевесят мои эффективность, ум, эмпатию и КПД в остальные 27 дней. Страшно оказаться в ситуации, когда тебе говорят: «Ты очень умная, но ты нам не подходишь, потому что это хлопотно».
Сегодня у фонда «Доброделы» 90 подопечных с инвалидностью, 10% из них могут быть трудоустроены и предпринимают попытки для этого. Но лишь пара человек работают — дистанционно, за компьютером.
Под опекой хосписа для молодых взрослых «Дом с маяком» 158 пациентов. «Часть из них учится и пробуют подрабатывать, часть уже это делает, но большинство не заняты — в том числе из-за состояния здоровья. Почти все хотели бы иметь доход, но многим мешает состояние здоровья. В итоге лишь два-три наших пациента сегодня имеют стабильную работу (по договору). У некоторых был опыт трудоустройства, но они не смогли продолжить. Большинство заняты либо частично, либо на нестабильных условиях — проектная занятость, фриланс, разовые задачи», — поясняет директор хосписа Екатерина Панкова.
Она подчеркивает, что для людей с инвалидностью работа — не только шанс получать доход, но и стимул выходить из дома, общаться, быть частью команды и вести нормальную жизнь. Тем не менее, подавляющее большинство остается без работы и социализации.
У многих из них есть трудности с получением образования, в том числе классического школьного. «Раньше такие пациенты учились формально на дому. Сейчас продолжительность жизни выросла, но система к этому не успела адаптироваться: люди доживают до возраста, когда можно и нужно работать, но у них нет для этого образовательного фундамента. Один наш пациент ходил в школу до пятого класса, а потом вообще перестал где-либо учиться, школа не отравляла к нему учителей. Его образование завершилось на пятом классе. Соответственно, о какой его работе мы можем говорить?», — рассуждает Панкова.
Пациенту хосписа «Дом с маяком» Роману Курбанову 23 года, его диагноз — мышечная дистрофия Ульриха. В 2025 году он закончил IT-колледж по специальности «обеспечение информационной безопасности автоматизированных систем», учился и защищал диплом полностью дистанционно. Однако в 2021 году, когда Роман поступал, это был единственный в Москве колледж с бюджетными квотами по его специальности, где можно было учиться дистанционно.
По данным мониторинга инклюзивной образовательной среды в 82 регионах России, который провел Федеральный центр инклюзивного образования МГППУ в 2024 году, количество учеников с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ) уменьшается при переходе из школы в колледжи примерно в два раза и насчитывает всего 2% от всех студентов профессиональных училищ. В случае же с людьми с инвалидностью — это число и вовсе составляет 0,61%.
Проблемы с доступной средой, тьюторами и другие барьеры
Первая и главная проблема, которую эксперты называют при обсуждении трудоустройства и самореализации людей с инвалидностью, — отсутствие реальной доступной среды. Даже в столице, по наблюдениям Екатерины Панковой, с ней много сложностей, а в Подмосковье добраться до работы совсем нереально. «Иногда человеку с двигательными нарушениями трудно выйти из подъезда своего дома, не говоря о ежедневных поездках в офис. Рабочие места редко оборудованы должным образом: кому-то нужен подъемник, кому-то — возможность прилечь, а стандартный офис под это вообще не приспособлен», — говорит директор хосписа.
Президент фонда «Доброделы» Полина Тумашик поясняет, что большинство крупных корпораций трудоустраивают людей с ОВЗ, но обычно выбирают тех, у кого легкие ментальные нарушения и они могут ходить. «Функционал: уборщик, сортировщик, мерчандайзер, фасовщик продуктов. В целом люди с легкой формой ментальной инвалидности хорошо справляются с такими задачами, потому что имеют нормальную физическую форму. А сотруднику на коляске нужно создать отдельные условия для адаптации в помещении: пандус, туалет с поручнями, широкие двери. Поэтому таким людям найти работу очень сложно. Мне часто присылают вакансии сборщиков, посудомойщиков и подобные. Но это не предел мечтаний для людей с сохранным интеллектом, например талантливых программистов», — поясняет эксперт.