«Хочу, чтоб было прочно»: почему в 1920‑х в Советской России продолжали венчаться в церкви
Одними из первых важных законодательных последствий установления советской власти было введение свободы развода и лишение церковного брака, единственно возможного до прихода к власти большевиков, его юридической силы
Отныне в Советской России законным становился исключительно гражданский брак — в загсе. Число венчаний, конечно, сократилось, но вплоть до 1930 годов граждане исправно продолжали венчаться в дополнение к регистрации брака. Только масштабные преобразования общества и закрытие большинства церквей коренным образом повлияли на эту практику и упразднили ее.
Нам интересны в первую очередь обычные «маленькие» люди, вынужденные приспосабливаться к радикально изменившейся действительности и находить баланс между своими традиционными представлениями и властным запросом.
«Живут они по-собачьему…», или гражданский брак с точки зрения обывателя эпохи нэпа
То, что целью введения исключительно гражданского брака было искоренение брака религиозного, и не скрывалось властями и юридическими авторитетами. Нужно было и разорвать традиционную связь брака и церковного обряда, и что‑то предложить взамен людям, которые, конечно, нуждались в праздничной обрядности на случай рождения детей, свадьбы или похорон. Советские авторитеты (например, Троцкий) это прекрасно понимали. Но оказалось, что не так‑то просто придумать достойную замену. Юридическая ценность и социальная значимость обряда тесно связаны со следованием традиционному протоколу. Повенчались в церкви, как положено,— значит, женаты всерьез (а не советским браком в загсе, когда сегодня расписались, а завтра развелись, и поминай как звали). Агитационная литература эпохи постоянно высмеивает старомодные представления такого рода, но на самом деле венчания требовали не только родители невест, но и сами девушки, а в деревнях — все поголовно. Нет, разного рода «красные свадьбы» и «звездины» не вызывали энтузиазма в широких слоях обывателей, внешне конформных, но в быту весьма консервативных.
Какой там праздник — «ЗАГС’ация» в 1920 годах? Грязно, шумно, за столом регистрации стриженая барышня с сигаретой в зубах, «ни музыки, ни напутствия». В деревне жалуются:
«Пусто! Ни попа, ни песен — пусто! Раз в жизни высокоторжественный момент… Обручаемся на долгие годы, событие, как же без церкви али без песен?» В загс приходят в нарядном и обновках, у кого шуба, у кого шаль, у кого напомаженные волосы и картуз. Девушка с матерью настаивают: «В церковь! …после загса пойду. Чем я свою молодость помяну? Молодость — одна, праздник один на душе. Пусто!»
А вот сатира на ту же тему, только в городских условиях:
«Сами знаете — новые времена / И не в моде теперь „божественность“. / Но, представьте, и он, и она / Обожали, чтобы — торжественность. / Пришли в ЗАГС… Ну, а там инвентарь / Не особенно изготовляется: / Облезлый один секретарь… /Плевки… и окурок валяется… / Поглядели и без лишних фраз / Вышли вон, хотя чувства их мучили: / „Разводиться тут в самый раз, / А сводиться — ни в коем случае!“»
Если расписались, но не венчались, то «живут они по-собачьему, то есть с Заксами»… Вот «бабка» характеризует гражданский брак своей дочери корреспонденту «Комсомольской правды»:
«Да ведь, у Вашей дочери есть муж. — Какой муж. То не муж, сыночек, а кобель приблудный». Почему же это так с точки зрения «бабки»? «Без церкви с мужиком чужим живет, ребенка прижила... Сука, говорю, ты безстыжая, да как ты можешь род наш к собачьему приравнивать. Мордва или чухна какая, и та свой закон блюдет, а ты, говорю, фабричная, образованная, писание можешь сама понимать, а срамоту таку в доме делаешь».
Итак, что же не нравится обывателям в законном гражданском браке? Во-первых, некрасиво, во-вторых — никаких гарантий для женщины. С 1927 года можно было развестись вообще без ведома супруга, а известие об этом выслать по почте…
«Суд над половой распущенностью»: чего стоило бояться девицам на выданье и их родителям
Страхи девиц на выданье и их родителей суммированы в примечательной агитационной пьесе «Суд над половой распущенностью». Объект морально-агитационного суда — некий кандидат в члены партии Васильев, который бросил немало женщин, всем им в разных вариантах изуродовав жизнь и здоровье. Подсудимый удивлен самой возможностью предъявить ему какие‑то претензии, потому что «в Советской России полная свобода брака: живу люблю, разлюбил — ухожу. Алименты пускай вычитают, а насильно с ней жить меня никто не заставит», тем более что и в брак как таковой он не верит.