Cтаромосковское произношение — первый орфоэпический эталон
Правильная русская речь прежде существовала в теле- и радиопередачах и театральных постановках. Сегодня языковая норма потеряла строгость, но обаяние ее сохранилось
...московская речь — буквально это вещь в себе: никто ее не видел, не знает, и в то же время все как-то знают и понимают интуитивно...
С. С. Высотский, фонетист и диалектолог, основатель лаборатории экспериментальной фонетики в Институте русского языка РАН
Трудно найти лингвистическую работу, посвященную истории русского литературного произношения, в которой не употреблялись бы термины «старомосковский говор», «старая московская норма», «старомосковское произношение», однако единого мнения о сущности этого явления в науке до сих пор нет. Остается неясным, когда именно возник старомосковский говор, когда исчез и кто (и только ли в Москве) говорил по-старомосковски. При этом принято считать, что старомосковская норма выступила базой для современных орфоэпических норм, а затем, приблизительно во второй половине XX века, утратила актуальность. Однако даже поверхностные наблюдения над спонтанной литературной речью показывают, что и в современном речевом стандарте возможно найти особенности, которые восходят к специфическим, узнаваемым чертам старомосковского говора.
Примечательно, что многие черты, которые обычно считаются собственно старомосковскими, при изучении источников, описывающих более ранние периоды становления литературного языка, можно признать не столько старомосковскими, сколько просто старыми (то есть возникшими задолго до формирования старомосковского говора). Объединяет их в старомосковскую произносительную систему не общее время возникновения, а общий период разрушения. В середине XX столетия многие орфоэпические нормы либо устарели и полностью сменились новыми, либо уступили свои лидирующие позиции, оставшись при этом допустимыми в литературном языке. Именно на это время приходится осознание необходимости формулирования новых орфоэпических правил и сохранения традиционных представлений о хорошем произношении.
Среди самых узнаваемых черт старомосковского произношения, то есть «произношения, которое легло в основу общерусского литературного произношения, считается до сих пор наиболее правильным и которого старается держаться театр и радио» (Ушаков, 1940), обычно называют следующие.
Мягкость согласных перед следующими мягкими согласными
Дмитрий Ушаков приводил примеры произношения слов:
Баньщик, дьверь, деньщик, дефьки (девки), есьли, есьтевенно, женьщина, зьверь, корьмить, корьни, косьть, лафьки (лавки), ныньче, няньчить, пусьти, разьбить, разьве, сьвет, сьмерьть, сьтих, тоньчайший.
Если мы попробуем сами произнести эти слова, то легко заметим, что для части примеров такое произношение уже кажется искусственным, а в других случаях по-прежнему соответствует современной литературной норме. Такой разнобой связан с неравномерностью изживания мягкости согласных перед следующими мягкими: процесс протекал с разной скоростью в разных группах слов. До сих пор мы говорим: зьдесь, пусьти, баньщик, косьть, но произношение сьвет, сьмерьть, разьбить или разьве уже привлекло бы наше внимание своим отличием от общепринятого стандарта.
Произношение на месте букв чн, чт звуков шн, шт
С Москвы, с Посада, с Калашного ряду (пословица)
Не спится, няня: здесь так душно!
Открой окно да сядь ко мне.
— Что, Таня, что с тобой?
— Мне скучно, Поговорим о старине!
А. С. Пушкин, «Евгений Онегин»
Произношение шн, шт в соответствии с орфографическими сочетаниями чн, чт было присуще старомосковскому говору, однако не во всех случаях, а лишь в определенных (то есть чн менялось на шн не всегда). Так, произносили друг сердешный, но болезнь — сердечная, соглашаясь, говорили конешно, но остановка — только конечная, и у стрелы только наконечник, каша молошная, но Млечный путь. Слова что и чтобы всегда произносились