Зоны «накопления» и «растекания»: биология и география управляют грамматикой?
Существует представление, будто уровень развития общества связан со сложностью его языка. Нам интуитивно кажется, что великие цивилизации с их многомиллионным населением, развитой наукой и глобальной торговлей должны говорить на столь же сложных, утончённых языках. Идея, что уровень развития и сложность языка напрямую зависят от масштаба цивилизации, господствовала не только в умах обычных людей, но и в науке на протяжении веков.
Примерно с XVII—XVIII веков и до середины XX века существовала теория о «примитивности» некоторых языков. Она зародилась как часть европоцентризма и социального дарвинизма, утверждавших, что бесписьменные народы находятся на низшей ступени эволюции, а значит, их языки недоразвиты. Если в языке аборигенов не находили привычных падежей, инфинитивов или абстрактных слов, то он автоматически объявлялся «ущербным». В XIX веке, под влиянием Чарлза Дарвина, лингвисты пытались выстроить языковую эволюционную лестницу, считая, что изолированные племена застряли на её «первобытном» этапе. Хотя ещё Вильгельм фон Гумбольдт (за четверть века до появления дарвиновской теории) предостерегал от разграничения языков «культурных» и «примитивных» народов: «…так называемые примитивные и некультурные языки могут иметь в своём устройстве выдающиеся достоинства, и действительно имеют их, и не будет ничего удивительного, если окажется, что они превосходят в этом отношении языки более культурных народов»*.
* Гумбольдт В. фон. Избранные труды по языкознанию. — М.: 1984. (Цитируется по: В. М. Алпатов. История лингвистических учений. Вильгельм фон Гумбольдт. https://project.phil.spbu.ru/lib/).
Окончательно этот миф разрушило развитие структурной лингвистики в первой половине XX века. Антрополог Франц Боас, основываясь на глубоких исследованиях жизни аборигенов Северной Америки, доказал, что человеческая культура не развивается по единой линейной лестнице «от дикости к цивилизации» и каждая культура (как и каждый язык) по-своему уникальна. А сложность или простота языка никак не связаны с биологическими особенностями или формой черепа.
В начале XXI века в лингвистику пришла концепция «общества близких» (societies of intimates) и «общества незнакомцев» (societies of strangers). Термины применительно к языку популяризировал известный лингвист Талми Гивон. Он утверждал, что структура текста и грамматика напрямую зависят от того, насколько близко люди знают друг друга.
Суть теории такова. Маленькие изолированные племена — это классические «общества близких»: все прекрасно знают друг друга, делят общий быт и постоянно контактируют. Гивон предположил, что в такой обстановке язык усложняется. Но поскольку в подобных группах язык передаётся от старших к младшим, а детский мозг восприимчив к любым языковым структурам, то сложные грамматические конструкции усваиваются легко. В «обществах незнакомцев», то есть в крупных цивилизациях, когда язык становится инструментом межнационального общения, его начинают массово учить взрослые люди как второй язык. Взрослый мозг гораздо хуже справляется с громоздкой морфологией. Пытаясь объясниться друг с другом, «неродные» носители бессознательно упрощают структуру, отбрасывая сложные падежи, согласуемые классы и хитрые времена глаголов. В итоге язык становится более регулярным, аналитическим и простым для усвоения.
В 2010 году лингвисты Гэри Лупян и Рик Дейл сформулировали этот концепт как «гипотезу лингвистических ниш» (Linguistic niche hypothesis). Они заявили: языки, на которых говорят миллионы незнакомцев (как, например, английский), неизбежно упрощают свою грамматику (теряют падежи, флексии), потому что их массово учат взрослые иностранцы*.
* Lupyan G., Dale R. (2010) Language Structure Is Partly Determined by Social Structure. PLoSONE 5(1):e8559.doi:10.1371/journal.pone.0008559.
Казалось бы, доказательства этой теории налицо, хотя бы на примере английского языка, который действительно грамматически упростился за годы эволюции. А такие регионы, как труднодоступные высокогорья Гималаев, густые леса Амазонии или изолированные долины Новой Гвинеи, стали настоящими заповедниками сложной грамматики. Местные племена тысячелетиями жили в условиях минимального генетического смешения с соседями. В результате их языки сохранили архаичные и сложные способы организации грамматики, звуков и смыслов — уникальное наследие, которое было полностью стёрто в других частях планеты волнами масштабных исторических миграций. Да и древние языки вроде санскрита или языки небольших изолированных племён поражают сложной структурой.