Литературные жанры подчиняются правилам, которые формируют их границы

Наука и жизньНаука

Наука в фантастике: эпизоды истории

Антон Первушин

Водородный аэростат «Виктория» пролетает над Занзибарским проливом. Иллюстрация Эдуарда Риу и Анри де Монто к первому изданию романа Жюля  Верна «Пять недель на воздушном шаре». 1863 год. Источник: MM. Riou et de Montaut/Wikimedia Commons/PD

Современная фантастика появилась и развивалась как литература, популяризирующая достижения прогресса. Во второй половине XIX века её авторы всё чаще стали «заглядывать» в будущее, рисуя утопические картины миров, в которых разум решительно преобразует природу, подчиняя её своим интересам. Большинство писателей при этом отпускали на волю воображение, придумывая вымышленные цивилизации в опоре на собственные представления о «прекрасном». Однако новое поколение фантастов, начавших публиковаться на рубеже веков, осознало, что футурологические концепции требуют строгого подхода, а конструирование миров должно опираться на научные методы.

Сказки о будущем

Литературные жанры подчиняются определённым правилам, которые формируют их границы. Что это за правила? Французский философ Жан-Мари Шеффер в книге «Что такое литературный жанр?» (Qu’est-ce qu’un genre littéraire? 1989) установил, что проблема жанрового деления в искусстве остаётся острой только для литературы и поэзии, поскольку они «образуют отдельные области внутри единого, более обширного пространства словесных практик, не все из которых являются художественными». По мнению Шеффера, попытки уложить всё это многообразие в некую жёсткую схему заводят в тупик. Он предложил своё определение жанра как условного, исторически и культурно изменчивого знака, в котором означающим служит «жанровое имя» (nom de genre), а означаемым — «жанровое понятие» (généricité), и отношения между этими двумя компонентами определяются актуальным «договором» между писателем и читателем, подобно значению любого другого условного знака.

Пользуясь идеей Шеффера, можно сказать, что жанровое имя «фантастика» появилось в начале XIX века, когда распространённый приём введения в повествование чудесного, небывалого, невозможного превратился в метод, соединяющий заведомый вымысел с реалистическим антуражем, а сказка стала полноценной художественной литературой, опирающейся на психологическую и событийную достоверность. На оформление жанрового понятия потребовалось время, и, конечно, не обошлось без апелляции к науке, достижения которой становились известны всё большему числу людей.

Вероятно, первым, кто попробовал сформулировать жанровое понятие, был английский поэт Уильям Уилсон. В «Небольшой серьёзной книжке на великую старую тему» (A Little Earnest Book upon a Great Old Subject: With the Story of the PoetLover, 1851) он дал общее описание литературного направления, которое назвал «научной фантастикой» (Science-Fiction): «Мы надеемся, что пройдёт совсем немного времени, прежде чем у нас появятся... произведения научной фантастики, поскольку мы считаем, что такие книги, вероятно, послужат благой цели, вызывая интерес [к науке] там, где, к несчастью, наука сама по себе может потерпеть неудачу. [Томас] Кэмпбелл говорил, что „вымысел в поэзии — не обратная сторона правды, а её мягкое и чарующее подобие”. Сейчас то же самое можно сказать о научной фантастике, соединяющей открытия науки с увлекательной историей, которая сама по себе может быть лирической и правдивой, — таким образом распространяется знание о поэтичности науки, облачённое в одеяние поэзии жизни».

Похожие соображения мы находим и в совместном литературном «Дневнике» братьев Жюля и Эдмона де Гонкуров (Journal des Goncourt. Mémoires de la vie littéraire) — в записи о творчестве Эдгара По от 16 июля 1856 года: «То, чего критики ещё не заметили: новый литературный мир, предвестие литературы XX века. Научная фантастика, фабула, основанная на принципе А + В; литература болезненная и как-то до прозрачности ясная... Воображение выверено анализом... Вещи играют более значительную роль, чем люди; любовь уступает место дедукции и тому подобным источникам мыслей, фраз, сюжетов и занимательности; основа романа переместилась от сердца к голове, от чувства к мысли; от драматических столкновений к математическим выкладкам».

Французский романист и отец научной фантастики Жюль Габриель Верн  (1828 —1905) с супругой Онориной. Иллюстрация неустановленного автора к некрологу из журнала  «L’Illustration» от 1 апреля 1905 года.

Суждения Уилсона и братьев де Гонкур выглядят вполне современными сегодня, но в середине XIX века они остались незамеченными по той причине, что ещё не набралось достаточно обширного корпуса текстов, которые соответствовали бы жанровому понятию. Впрочем, они вскоре появились: в январе 1863 года был опубликован роман «Пять недель на воздушном шаре» (Cinq Semaines en ballon) — первое большое произведение французского писателя Жюля Верна, которого ныне называют отцом научной фантастики. В этом романе он обратился к почтенной традиции «воображаемых путешествий», дополнив её введением фантастического изобретения — аэростата, наполненного водородом, который добывается из воды электролизом, за счёт чего можно подняться на высоту 3,7 км и в случае хорошего попутного ветра разогнаться до 150 км/ч. Интересно, что на страницах романа Верн обсуждает перспективы межпланетных перелётов, хотя и в шуточной манере. Успех «Пяти недель...» определил дальнейший творческий путь французского писателя: он начал работу над большой серией произведений, получивших издательское название «Необыкновенные путешествия» (Voyages extraordinaires), в которых можно найти не только реалистичные приключения, но и описания технологий будущего: снаряда для полёта на Луну; подводной лодки, способной долго оставаться в погружённом состоянии; летательного аппарата тяжелее воздуха и тому подобное. Верн не считал, что пишет фантастику, называя свои романы «научными» или «географическими». Тем не менее в интервью, которое взяла английская журналистка Мари Беллок поздней осенью 1894 года, он утверждал: «Когда я писал свою первую книгу, „Пять недель на воздушном шаре”, то выбрал местом действия Африку по одной простой причине: этот континент был и остаётся наименее изученным. Тут меня осенило: самым оригинальным способом изучения этой части света будет полёт на воздушном шаре. Я получал огромное удовольствие, сочиняя роман; добавлю, что не меньшее удовлетворение приносил поиск необходимого материала. С тех пор я всегда придерживался правила: даже самую фантастическую из своих историй излагать как можно реалистичнее... Когда я выдумываю какой-нибудь научный феномен, то всегда стараюсь, чтобы он выглядел как можно правдоподобнее и проще. Что же касается точности моих описаний, я обязан ею в значительной мере тем, что, прежде чем взяться за сочинение романа, мне приходится делать множество выписок из любых попадающихся на глаза книг, газет, журналов или научных отчётов». То есть Верн понимал, что его истории фантастичны, но полагал, что благодаря наукообразию они выглядят «правдоподобными».

Другой знаменитый писатель — англичанин Герберт Уэллс — с какого-то момента вообще дистанцировался от нового жанра, утверждая, что его тексты основаны на более почтенной — сказочной — традиции. В предисловии к сборнику «Научные романы» (The Scientific Romances of H. G. Wells, 1933) он сообщал: «Литературные обозреватели склонны были даже называть меня английским Жюлем Верном. На самом деле нет решительно никакого сходства между предсказаниями будущего у великого француза и этими фантазиями. В его произведениях речь почти всегда идёт о вполне осущест- вимых изобретениях и открытиях, и в некоторых случаях он замечательно предвосхитил действительность... Но мои истории, собранные здесь, не претендуют на достоверность; это фантазии совсем другого рода. Они принадлежат к тому же литературному классу, что и „Золотой осёл” Апулея, „Правдивая история” Лукиана, „Петер Шлемиль” [Адельберта фон Шамиссо] и „Франкенштейн” [Мэри Шелли]... Всё это фантазии, их авторы не ставят себе целью говорить о том, что на деле может случиться: эти книги ровно настолько же убедительны, насколько убедителен хороший, захватывающий сон. Они завладевают нами благодаря художественной иллюзии, а не доказательной аргументации, и стоит закрыть книгу и основательно поразмыслить, как понимаешь, что всё это никогда не случится... Фантастический элемент, необычное явление или странный мир используются только для того, чтобы вызвать и усилить наши естественные эмоции — удивление, страх или недоумение».

Английский прозаик Герберт Джордж  Уэллс (1866—1946) утверждал, что пишет «научные» романы. Фотопортрет  неустановленного автора. 1922 год. Источник: The Story of the House of Cassell. London: Cassell and  Company, Ltd., 1922.

Однако, как отмечают исследователи творчества Уэллса, когда он писал свои главные романы, вошедшие в упомянутый сборник: «Машина времени» (The Time Machine, 1895), «Остров доктора Моро» (The Island of Doctor Moreau, 1896), «Человек-невидимка» (The Invisible Man, 1897), «Война миров» (The War of the Worlds, 1897—1898), «Первые люди на Луне» (The First Men in the Moon, 1900—1901), «Пища богов» (The Food of the Gods and How It Came to Earth, 1904) и «В дни кометы» (In the Days of the Comet, 1906), то говорил, что не описывает «ничего невозможного» и двигается «по пути, пролагаемому наукой». Формально Уэллса можно назвать фантастом в более строгом смысле, чем Жюля Верна, ведь французский классик не искал новых научных идей, а описывал техническое воплощение старых, занимаясь по сути популяризацией актуальных достижений прогресса. Уэллс, напротив, старался заглянуть в будущее как можно дальше, детализировать его, опираясь на ожидания образованных современников и учитывая возможные ошибки прогнозирования. Его отказ стать одним из отцов фантастики ещё более усложнил проблему литературных дефиниций.

Однако мы помним, что, согласно Шефферу, отношения между жанровыми именем и понятием определяются умозрительным договором между читателями и писателями, поэтому раньше или позже фантастика под давлением общественного спроса должна была обрести черты, типичные только для неё и опознаваемые любым, кто сведущ в литературе.

Фантастика по Канту

В 1897 году веймарское отделение издательства Эмиля Фельбера выпустило двумя томами большой фантастический роман «На двух планетах» (Auf zwei Planeten) Курда Лассвица. Автор не был новичком в литературе, и немецкие читатели хорошо знали его как философа и популяризатора науки.

Курд, сын Карла Вильгельма Лассвица, предпринимателя и члена Германской прогрессистской партии, получил превосходное образование в университетах Бреслау и Берлина, где изучал математику и физику. В 1873 году он получил докторскую степень с отличием за диссертацию «О каплях, висящих на твёрдых телах и подвергающихся действию силы тяжести» (Über Tropfen, welche an festen Körpern hängen und der Schwerkraft unterworfen sind). Хотя выбранная тема была весьма специфической, Лассвиц не удержался от обобщений, не имеющих прямого отношения к исследованию, заявив, что естествознание само по себе содержит значимый поэтический элемент и его можно и должно популяризировать. Он собирался продолжить научную работу и стать профессором, но его либеральные взгляды встретили резкое неприятие старших коллег, и в 1876 году Лассвиц с молодой женой переехал в город Гота (Тюрингия), где преподавал в местной гимназии; одним из его учеников стал будущий фантаст Ганс Доминик.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Едут, едут по Мукдену наши казаки… Едут, едут по Мукдену наши казаки…

Распространение фотографии сделало портреты эксклюзивными авторскими работами

Дилетант
«Страх сопровождает нас все годы»: жертвы теракта в Орджоникидзе рассказали о своей жизни после трагедии «Страх сопровождает нас все годы»: жертвы теракта в Орджоникидзе рассказали о своей жизни после трагедии

Рассказываем о фильме «Командир», а также делимся откровениями жертв теракта

Psychologies
6 признаков глупого человека 6 признаков глупого человека

Как понять, кого нужно избегать? Да и нужно ли на самом деле?

Psychologies
20 отличных драм за последние десять лет, которые стоит посмотреть 20 отличных драм за последние десять лет, которые стоит посмотреть

В подборке — признанные критиками драмы за последние десять лет

Правила жизни
Наука о чужих. Жизнь и разум во Вселенной Наука о чужих. Жизнь и разум во Вселенной

К концу XIX века мало кто сомневался, что ближайшие планеты населены

Наука и жизнь
Как почистить отпариватель от накипи и пыли: подробная инструкция Как почистить отпариватель от накипи и пыли: подробная инструкция

Как правильно чистить отпариватель, чтобы он вновь исправно работал

ТехИнсайдер
Наскальные мультфильмы Наскальные мультфильмы

Рисункам из пещеры Шове больше 30 тысяч лет

Вокруг света
Юные фото Шерилин Фенн, той самой сочной ягодки, что языком завязала черешок вишни в узелок в «Твин Пиксе» Юные фото Шерилин Фенн, той самой сочной ягодки, что языком завязала черешок вишни в узелок в «Твин Пиксе»

Слаще вишневого пирога в закусочной «RR»!

Maxim
Суд идет. Какие фильмы были основаны на громких процессах Суд идет. Какие фильмы были основаны на громких процессах

Откуда взялось право «хранить молчание», как журналисты стали частью следствия?

СНОБ
Названый брат Названый брат

«Брат 3»: маловразумительный коллаж с продаваемым названием

Weekend
8 простых способов сделать спальню уютнее: советы дизайнеров интерьера 8 простых способов сделать спальню уютнее: советы дизайнеров интерьера

Как превратить спальню в оазис дзена?

VOICE
Веселье без похмелья: почему в России растет сегмент безалкогольного алкоголя Веселье без похмелья: почему в России растет сегмент безалкогольного алкоголя

Почему спрос на безалкогольный алкоголь растет?

Forbes
«Стриптиз» Джанет Джексон, неудачные фото Бейонсе и средний палец M.I.A: самые яркие и скандальные выступления в истории Супербоула «Стриптиз» Джанет Джексон, неудачные фото Бейонсе и средний палец M.I.A: самые яркие и скандальные выступления в истории Супербоула

Самые впечатляющие Halftime show в перерыве Супербоула

СНОБ
Русская сказка. П. Аксенов Русская сказка. П. Аксенов

Ювелир, атлет, алтарник и распорядитель балов Петр Аксенов пережил ребрендинг

Собака.ru
Восполняем недостаток солнца в зимнее время: что надо знать о витамине D Восполняем недостаток солнца в зимнее время: что надо знать о витамине D

Чувствуете упадок сил, а кожа стала сухой и тусклой?

Psychologies
Гонка за деньгами: почему мы на нее ведемся и как выйти из этого токсичного «соревнования» Гонка за деньгами: почему мы на нее ведемся и как выйти из этого токсичного «соревнования»

Как достигаторство влияет на тело и психику человека?

Psychologies
Древовидный папоротник превратил отмирающие вайи в корни Древовидный папоротник превратил отмирающие вайи в корни

Древовидный папоротник научился получать больше азота из почвы

N+1
Алгебра гармонии Алгебра гармонии

«Тайная вечеря» Дали — картина, построенная на пропорциях мировой гармонии

Вокруг света
Андрогинная ведьма, звезда декаданса, пугало. Как одевалась поэтесса Зинаида Гиппиус Андрогинная ведьма, звезда декаданса, пугало. Как одевалась поэтесса Зинаида Гиппиус

Мужские костюмы, прозрачное платье, ожерелье из колец — стиль Зинаиды Гиппиус

СНОБ
Взвесить свинью неинвазивно Взвесить свинью неинвазивно

Цифровая трансформация и диверсификация положительно влияет на агрохолдинги

Монокль
Любить нельзя купить Любить нельзя купить

Попытка понять современное искусство

Men Today
От Ханны Монтаны до скандального кутюра: как менялся стиль Майли Сайрус От Ханны Монтаны до скандального кутюра: как менялся стиль Майли Сайрус

Как менялся стиль Майли Сайрус от звезды Disney до хедлайнера премий

Правила жизни
Очередь в бутик: как устроен бизнес юридической защиты в российском спорте Очередь в бутик: как устроен бизнес юридической защиты в российском спорте

Зачем юристу разбираться в химии и почему спортсмены иногда машут рукой

Forbes
Как бороться с тревогой: методы доказательной медицины, которые вернут радость жизни Как бороться с тревогой: методы доказательной медицины, которые вернут радость жизни

В погоне за психологическим здоровьем многие прибегают к неэффективным средствам

ТехИнсайдер
7 таинственных синдромов, которые не могут объяснить даже величайшие психиатры 7 таинственных синдромов, которые не могут объяснить даже величайшие психиатры

Психические расстройства, про которые ученые не знаю практически ничего

Psychologies
Шампанское и селедка: как женщины-сомелье разрушают вкусовые и карьерные стереотипы Шампанское и селедка: как женщины-сомелье разрушают вкусовые и карьерные стереотипы

Как женщины строят карьеры в «мужской» сфере виноделия

Forbes
Шоковая терапия Шоковая терапия

Неожиданное преимущество электромобилей

Автопилот
Коллаб года: Andro, ELMAN, TONI, MONA с песней «Зари» Коллаб года: Andro, ELMAN, TONI, MONA с песней «Зари»

ELMAN — о секрете написания хитов и о том, почему артистам так важны премии

ЖАРА Magazine
Кто такая Милана Стар: как 14-летняя девочка покорила шоу-бизнес и в чем тут опасность Кто такая Милана Стар: как 14-летняя девочка покорила шоу-бизнес и в чем тут опасность

Милана Стар в шоу-бизнесе с детства — недавно отметила 10-летие карьеры

Psychologies
Автопортрет эмигранта в бетоне Автопортрет эмигранта в бетоне

Как Любеткин хотел взорвать Лондон принципами социалистического строительства

Weekend
Открыть в приложении