Марш-бросок в зелёном мире
К недовольству большей части группы Джеко снова попытался повлиять на выбор маршрута.
— Не надо нам туда идти, — сказал Джеко негромко. — Там плохо. Лучше через реку, а дальше прямо к скалам.
— Почему там плохо? — поинтересовался Сорокин.
— Деревья, — пояснил Джеко с таким выражением, словно все сразу должны были понять, о чём речь.
— Что деревья?
— Там иноглобиновые деревья, — пояснил Джеко. — Весь местный зоопарк сейчас в роще и около, вечер ведь.
Сорокин вопросительно взглянул на Муху. Тот внезапно поморщился и поглядел в сторону, а потом у него сделалось такое лицо, будто он вспомнил нечто очень важное и это его самого неимоверно удивило.
— А ведь правда! — сказал он внезапно. — В прошлый выход мы, помнишь, встряли в Сивом Урочище? Там тоже таких деревьев было много. И раньше, когда Калле батареи утопил, помнишь? Мы в таком темпе из рощи драпали, оглянуться боялись. Оба раза там были такие же деревья. Тоже рощами. И оба раза это было под вечер, за пару часов до заката. Не знаю, как это можно объяснить, но если есть возможность сейчас туда не соваться, я бы не стал...
— Хорошо, — терпение Сорокина не иссякало. — Соваться не станем. Но сначала я хочу выяснить две вещи. Первая: откуда тебе известно, что вечером в такого рода рощах небезопасно? Откуда ты столько знаешь о тапирах? Ты же впервые на Шаццу, сам говорил!
Джеко остался невозмутим:
— Нельзя сказать, что я впервые на Шаццу, — произнёс он на удивление ровно.
— Но ты же сам говорил, что в первый раз десантируешься сюда! — чуть не заорал Сорокин. — Говорил?
— Говорил, — не стал отрицать Джеко.
— Ну и?
— Но я действительно вчера в первый раз высадился на Шаццу! А в первый раз покинул — с полгода назад.
Сорокин впал в недолгий ступор.
— Погоди-погоди! — пробормотал Муха с видом человека, которого только что посетило озарение. — Впервые покинул?
— Так ты тут родился? — сообразил Сорокин.
— Да, — просто сказал Джеко. — И вырос.
— А что ж ты раньше молчал? — прошипел Сорокин с чувством.
— Вы не спрашивали, — пожал плечами Джеко. — Точнее, спрашивали, но всё время не о том. А когда я пытался что-либо объяснить, мне советовали заткнуться.
Сорокин и Муха переглянулись, и у обоих в глазах сквозило ошеломление, а ещё — раздражение и злость, хотя, надо признать, раздражения и злости совсем немного. Просто в группе Сорокина привыкли ходить в рейды, обладая исчерпывающей информацией, а не вот так — не пойми с кем и не пойми куда.
— Ладно, — сказал Муха примирительно. — В конце концов, это приятный сюрприз. Так ты считаешь, что переправиться через реку, пересечь полуостров, переправиться ещё раз и идти уже непосредственно к подъёму на яйлу удобнее и безопаснее, чем по этому берегу?
— Да, — подтвердил Джеко. — Тут есть несколько бродов, зверьё ими пользуется. А тех, кого вы назвали кайманами, можно не бояться, — деревья же рядом. Всё просто. Так не только удобнее и безопаснее, но ещё и быстрее чуть ли не втрое. Потому что короче.
— Погоди-погоди, — насторожился Муха. — Почему это кайманов вблизи деревьев бояться не надо, а остального зверья — надо?
— Так тут в воде того самого иноглобина столько, что кайманы за ним даже не выползают! Зачем? И потом, как они смогут атаковать, если это брод, глубина по пояс? Им глубина нужна для охоты, а это дальше, вниз по течению.
Сорокин вопросительно глядел на Муху.
— Ну? Что скажешь, следопыт?
Муха поджал губы, помедлил чуток, словно собирался с мыслями, и сказал:
— Знаешь, командир, а я бы ему поверил! Вспомни, и утром с тапиром, и вчера с тучкой, и сегодня перед обедом с термитами... Он ведь прав оказался, все три раза. Это мы не выяснили вовремя, что он абориген, потому и не доверяли.
Сорокин уже и сам всё сказанное прокрутил в уме, выбросил досаду из головы и прикинул, что умениями и знаниями Джеко надо пользоваться по полной. Странно только, что перед вылетом группу ни о чём не предупредили. Да и вообще, миссия началась в подозрительной спешке.
— А ты правда с муторными договориться если что сможешь? — спросил Сорокин, исподлобья глядя на Джеко.
— С муторными — смогу, — подтвердил тот довольно спокойно.
— А с баонго?
— С баонго договориться нельзя, — вздохнул Джеко. — Нашим, по крайней мере, ни разу не удалось. Баонго вообще не разговаривают... такое впечатление, что разучились, даже если продолжают носить одежду и пользоваться какими-нибудь рукотворными вещами.
«Жаль, — подумал Сорокин, — половина наших проблем на Шаццу всегда почему-то связана именно с баонго. Списать бы их с повестки — гора бы с плеч...»
— Значит, так! — заговорил он. — Меняем порядок движения. Впереди по-прежнему Муха, а следом теперь ты пойдёшь. И всё ему по ходу объясняешь, понял?
— Понял, — кивнул Джеко. — Давно бы так... Уже к яйле подходили бы.
Переправились, и правда, без проблем. Кайманов не видели совсем, единственная встреченная анаконда интереса к людям не проявила. Пиявок и плавунцов соскребли, птицу-пилу отогнали прикладом. И полуостров пересекли столь же благополучно, и вторая переправа выдалась похожей на первую, только без анаконды. За час прошли хилый подлесок между бродом и началом подъёма на яйлу. До заката оставалось совсем немного; Сорокин уже и сам собирался командовать: «Стоп! Ночуем!», но Джеко его снова опередил.
— Вот тут можно заночевать, — сказал он, непонятно к кому обращаясь.
Муха тотчас остановился и принялся озираться.
— Тут — это где? — уточнил он.
— Вот тут. На подъёме всегда надо разбивать лагерь правее от тропы.
Подлесок справа от тропы вроде бы ничем не отличался от подлеска слева. Сорокин некоторое время вертел головой, всматриваясь то ошуюю, то одесную, втайне надеясь, что Джеко объяснит без дополнительных понуканий.
Зря надеялся.
— Слышь, абориген! — обратился он к Джеко. — Ну, допустим, на подъёме надо справа ночевать. А на спуске?
— На спуске, соответственно, слева, — ответил тот. — Вон там, по-моему, вода есть. Пойду взгляну.
— Погоди, — остановил его капитан. — Объясни, почему лагерь следует разбивать именно так: на подъёме — правее тропы, на спуске — левее.
Джеко, наладившийся было нырнуть в ближайшие кусты, задержался и повернул голову в сторону Сорокина. Только голову.
— Если зверьё поднимается по тропе, а его спугнёт хищник, они ломанутся влево.