Грамматика по наследству?
Долгое время в лингвистике господствовала гипотеза Ноама Хомского о том, что «языковой механизм» — явление не только уникальное, но и врождённое.
До Хомского считалось, что дети учат язык и синтаксические структуры через подражание. Он опроверг это «аргументом бедности стимула»: дети слышат обрывочную речь, но уже к 3—5 годам безошибочно строят сложные предложения, которых никогда раньше не слышали. Значит, синтаксическая матрица заложена в ДНК и предложение может быть грамматически идеальным и понятным на слух с точки зрения структуры, даже если оно абсолютно бессмысленно семантически. Вспомним, знаменитый пример Хомского: «Бесцветные зелёные идеи яростно спят». А ещё раньше был пример: «Глокая куздра бодланула бокра и кудрячит бокрёнка» Льва Щербы. Хотя у этих двух фраз (разница между ними примерно в 30 лет) разные цели. Фраза Щербы доказывает, что грамматическая структура первична для понимания. А фраза Хомского приведена как доказательство того, что правильный синтаксис не зависит от смысла: мозг мгновенно распознаёт правильный синтаксис, хотя смысла фраза не имеет, и это доказывает, что правила структуры существуют у нас в голове отдельно от значений слов.
Способность собирать элементы в структуры с новым смыслом, согласно утверждению Хомского, возникла у Homo sapiens внезапно в результате уникальной генетической мутации. Эта мутация дала человеку внутренний каркас для выражения мыслей, но для передачи их окружающим требовались внешние маркеры, без которых передаваемая информация превратилась бы в нечитаемую кашу.
Так что необходимость синтаксиса очевидна. Представьте, что вы читаете текст, в котором вообще нет пробелов, запятых и точек. Прочитать его можно, но будет тяжело понять, где заканчивается одна мысль и начинается другая. Вспомним знаменитое «казнить нельзя помиловать».
В устной речи вместо знаков препинания мы используем интонацию, паузы и изменение высоты голоса (просодию). Исследование, проведённое с помощью магнитоэнцефалографии на носителях английского языка, показало, что мозг декодирует границы синтаксических фраз гораздо эффективнее, когда они подкреплены акустическими (интонационными) паузами и изменениями тона1. Мозг буквально использует просодию как «рельсы» или подсказку, чтобы мгновенно строить абстрактную иерархическую структуру предложения. Если интонация правильная, мозг выстраивает сложную структуру предложения (синтаксис) практически на автопилоте и тратит на это минимум усилий.
1. Degano G. et al. Speech prosody enhances the neural processing of syntax. Commun. Biol. 7, 748 (2024).
Если человек говорит, как робот (на одной ноте), или делает паузы невпопад, мозг слушателя начинает «буксовать». Поэтому многие любители аудиокниг отрицательно относятся к озвучиванию текстов с помощью ИИ.
Но если наши «алгоритмы» распознавания синтаксиса настолько тонко «вшиты» в восприятие, как программа в компьютер, то как они там оказались? Действительно ли, как считал Хомский, синтаксис — результат уникальной и мгновенной генетической мутации? Или же Homo sapiens просто развили когнитивные механизмы, заложенные природой?
Прояснить ситуацию могли только эксперименты с нашими ближайшими сородичами — обезьянами.
Важнейший прорыв в понимании языка обезьян на примере шимпанзе (Pan troglodytes) произошёл в 2022 году2. Научная группа под руководством Седрика Жирар-Бюттоза и Катерины Крокфорд опубликовала результаты масштабного исследования, основанного на анализе почти пяти тысяч аудиозаписей диких приматов в национальном парке Таи (Кот-д’Ивуар).
2. Girard-Buttoz C. et al. Chimpanzees produce diverse vocal sequences with ordered and recombinatorial properties . Commun. Biol. 16;5(1):410 (2022).
Учёные обнаружили, что ограниченный репертуар шимпанзе, состоящий всего из 12 базовых типов криков, благодаря механизмам комбинаторики разворачивается в 390 уникальных вокальных последовательностей. Более того, эти цепочки звуков подчиняются строгим синтаксическим правилам: отдельные вокальные блоки (биграммы) занимают строго фиксированное положение внутри более длинных фраз (триграмм). Фактически удалось доказать наличие упорядоченной структуры в коммуникации шимпанзе, что поставило под сомнение традиционную гипотезу об исключительно человеческой природе синтаксиса.