Тайны Версальского договора: как Германия создавала танки в межвоенный период
Многие считают, что между 1918 и 1933 годами немцы не занимались танками. Однако они эту работу, запрещенную Версальским договором, просто не афишировали. Одними из наиболее интересных образцов перспективных танков двадцатых стала серия опытных машин под общим названием Großtraktor.
Примечательно, что по классификации того времени «гросстракторы» относились к тяжелым машинам. По современным меркам с боевой массой 15–19 тонн они являлись бы не более чем средними танками.
Эти танки объединяли в себе черты как танков Первой мировой войны с их характерными высокими гусеничными обводами, так и новые для молодого немецкого танкостроения элементы, как, например, башенное размещение вооружения.
Испытывать новые танки в Германии не планировалось, поскольку это тут же привлекло бы ненужное внимание. Немцы поступили иначе.
В 1924 году между Советским Союзом и Германией было организовано сотрудничество во многих сферах, в том числе и в военной. Тогда, казалось, еще ничто не предвещало скорый приход к власти нацистов. Одним из пунктов программы совместной работы предусматривалось строительство танковой школы рядом с Казанью, в которой должны были обучаться немецкие танковые экипажи и втайне обкатываться опытные образцы бронетехники, крест на разработке которых был поставлен Версальским миром. Более известный как КАМА, учебный центр выпустит еще много знаменитых танкистов по обе стороны фронта грядущей войны.
Но не стоит думать, что Союз просто так пошел навстречу немцам. У страны появлялся доступ к технологиям более технически развитой страны, а собственная промышленность приобретала большой опыт. Поэтому наши специалисты с радостью принимали на испытания и изучали творения немецкой инженерной мысли, в том числе и Гросстракторы.
Но еще в ходе постройки этих танков руководство рейхсвера полагало, что это будут по большей части опытные машины, на которых планировалось отработать как старые, так и новые технические решения. На смену этим «промежуточным» танкам должны были прийти более совершенные образцы.
Поэтому, пока под Казанью шли испытания новейшей немецкой «сельхозтехники», в недрах 6-го отдела Управления вооружений родилась идея создания нового, теперь уже многобашенного танка.
Надо сказать, что в то время танк, как и в Первую мировую, представлялся подвижным фортом для прорыва обороны. Бытовала теория «мастера на все руки» – танка, способного выполнять на поле боя множество функций. Идея концентрации максимально возможного количества вооружения напрашивалась сама собой. Большинство танков многобашенной компоновки могли одновременно покрывать почти 180 градусов передней сферы, а отдельные экземпляры имели возможность вести огонь на все 360 градусов. Это конструктивное решение было вызвано необходимостью сократить количество «слепых зон» танка, из которых по нему могли вести огонь противники. Особенно важен этот момент был при пересечении траншейных укреплений, где пехоте не составляло труда укрыться от танка и впоследствии нанести ему удар с тыла при помощи гранат или противотанковых ружей.
Модернизация танка, позже получившего название Neubaufahrzeug (новопостроенный, машина новой постройки) началась в октябре 1932 года, когда были установлены требования к машине с ничем не примечательным именем «Mittlere Traktor» (средний трактор). Согласно требованию армии, новая машина должна была иметь боевую массу 15 тонн, три башни, вооружение из спаренных 75-мм и 37-мм пушек, а также несколько пулеметов. Предполагалось, что наводчик будет наводить одновременно два орудия на цель и вести огонь из наиболее подходящего для ее подавления. В свою очередь, две небольшие башни с пулеметами могли вести огонь по целям независимо от главной башни.
В 1933 году рейхсвер подписал контракт с «Рейнметалл-Борзиг» на проектирование и постройку танка. На разработку оказали влияние как отечественные наработки, так и веяния из-за границы. Многие компоненты, включая двигатель и трансмиссию, были позаимствованы у «Гросстрактор», а вот сама многобашенная концепция была вдохновлена зарубежными разработками. Как известно, в начале 1930-х гг. боевой потенциал французских Char 2C оценивался еще весьма высоко, а британские военные полным ходом вели испытания пятибашенного А1Е1 и трехбашенного А6Е1.
В 1933 году Рейнметалл занялся сборкой первых двух экземпляров, а в начале 1934 года (по другим данным, еще в конце 1933-го) к испытаниям был готов первый образец из неброневой стали.
При первом взгляде на танк в глаза бросается его оригинальная многобашенная компоновка. Для покрытия огнем максимально возможного сектора было принято решение о размещении башен по диагонали.
В передней части корпуса слева располагалось место механика-водителя и органы управления. Для удобства обзора над его головой была сделана небольшая неподвижная рубка с двумя смотровыми щелями (спереди и слева) и люком, откидываемым вверх. В средней части корпуса разместили крупную подбашенную коробку, на которую устанавливалась главная башня. В целом боевое отделение распространялось на среднюю часть корпуса, основную башню и малые пулеметные башни – переднюю правую и заднюю левую. В корме танка находилось моторно-трансмиссионное отделение. Двигатель монтировался с небольшим сдвигом вправо, что было обусловлено установкой задней пулеметной башенки, стрелку которой требовалось место внутри корпуса. Заднюю часть кормы занимала трансмиссия.
Несмотря на устрашающий вид, защищен «трехглавый» был довольно слабо (хотя даже такая защита вполне держала пули и осколки). Броневая защита Nb.Fz., как и у большинства подобных танков того периода, разрабатывалась по дифференцированному противопульному принципу. При этом танк и его экипаж могли не бояться лишь пуль винтовочных и, при определенных условиях, средних калибров.
Корпус имел коробчатую форму и довольно сложную конфигурацию. Он собирался из бронелистов с помощью сварных и заклепочных соединений. Толщина подбашенной коробки и пулеметных башенок, а также бронеплит кормы, крыши корпуса и днища составляла 13 мм. Пулестойкость бортов аналогичной толщины удваивалась навесными экранами-юбками, которые прикрывали ходовую. Крепились они на Ʌ-образных кронштейнах. Лобовая часть корпуса, собиравшаяся из листов толщиной 13 и 16 мм, имела значительные рациональные углы наклона, благодаря чему приведенная броня во лбу доходила до 40 мм к вертикали. Броня в башне подковообразной формы не превышала 20–25 мм в маске.
Если компоновку корпуса Nb.Fz. можно признать развитием компоновки Гросстрактора, то система опорных катков и гусеницы претерпели куда более сильные изменения. Фактически из всей старой системы остался только передний упорный каток, который предотвращал прогиб передней нижней части гусеницы при преодолении вертикальных препятствий. Был такой ролик и в конструкции ходовой части советского Т-35.
Ходовая применительно на каждый борт состояла из десяти опорных катков, одному независимому натяжному катку с независимой пружинной подвеской, четырьмя поддерживающими роликами, а также переднему направляющему и заднему ведущему колесу цевочного зацепления. Опорные катки оснащались резиновыми бандажами и блокировались в пять тележек, каждая из которых крепилась к корпусу посредством балансиров. Амортизация осуществлялась спиральными пружинами. Такая подвеска обеспечивала очень высокую плавность хода.
Четыре обрезиненных поддерживающих ролика устанавливались в ниши на легкие кронштейны. Ленивец в переднем расположении с механизмом натяжения гусеницы представлял собой сплошной металлический диск с резиновой шиной. Ведущее колесо снабжалось зубчатым венцом цевочного зацепления и частично, как и вся ходовая по борту танка, прикрывалось фальшбортом. Надо сказать, что заднее расположение ведущего колеса нетрадиционно для немецкого танкостроения. Гусеничная цепь собиралась из мелкозвенчатых траков шириной 380 мм. Однако в прототипе нашлись недочеты. Конструктивно недоработанным было крепление передних частей крыльев к экранам ходовой части, что мешало менять гусеницы.