Как животные покоряли воздух
Часть вторая
Итак, мы продолжаем наш цикл о покорении воздушной среды нашими чешуйчатыми, пернатыми и мохнатыми братьями, правда, сегодня речь будет только о первых двух. До этого мы рассматривали лепидозавров и дрепанозавров, а теперь обсудим другую ветвь развития рептилий – архозавров
Успешный успех
Как только отгремело Пермское вымирание, архозавроморфы (инфракласс Archosauromorpha Huene, 1946) почувствовали свободу: синапсиды понесли серьезные потери и отошли до ниш крупных растительноядных и средних или малых хищников, которые в первую очередь специализировались на насекомых и мелкой живности, а вторая ветвь рептилий – лепидозавры – не успела развить достаточно крупных форм. Конечно, оставались еще черепахи и их родственники, однако они с самого начала делали упор на водную среду, оставив сушу архозавроморфам.
Плюсы архозавроморфов, обеспечившие им доминирование на планете, включали массу сторон. Тут и прогрессивное передвижение, и большая адаптивность к разным средам, и более успешный обмен веществ. Скорее всего, даже ранние архозавроморфы были плюс-минус эндотермами, то есть могли хоть как-то самостоятельно поддерживать температуру тела, а не были полностью зависимы от окружающей среды, как лепидозавры, черепахи и тем более амфибии. Таким образом, уже в раннем-среднем триасе происходит рассечение ствола архозавроморфов на массу клад, о части из которых мы уже писали в одной из предыдущих статей, посвященной истории крокодилов.
В процессе эволюции архозавроморфы тоже обратили свой взор к воздуху, причем происходило это несколько раз. Так, в позднем триасе в Вирджинии (~220 млн лет) жила рептилия мекистотрахелос (Mecistotrachelos apeoros Fraseretal., 2007), у которой мы встречаем знакомую структуру: удлиненные ребра, между которыми должна была проходить перепонка. Правда, эксперимент оказался неудачным, и никаких других подобных архозавроморфов мы не нашли. Куда более успешным был киргизский шаровиптерикс (Sharovipteryx mirabilis (Sharov, 1971)), обитавший примерно в то же время, что и мекистотрахелос. Он додумался сделать крылья, правда, ненормальные: перепонка у шаровиптерикса располагалась на задних конечностях, из-за чего он вряд ли был способен к активному полету, ограничиваясь лишь планированием. Эта конструкция оказалась более успешной, чем глайдермекистотрахелоса, поскольку известно целых два рода, пошедших по этому извращению с ногами: кроме шаровиптерикса, подобную структуру нашли у озимека (Ozimek volans Dzik&Sulej, 2016), жившего несколько раньше, 230 млн лет назад, на территории современной Польши. Озимек считается родственником киргизского «парашютиста», составляя обособленную летающую кладу внутри семейства танистрофеид (Tanystropheidae Gervais, 1858), которые были этакими «вездеходами» триаса. Среди них встречались и плавающие, и наземные формы, но о них стоит поговорить отдельно.
Несмотря на некоторый успех задних крыльев и перепонки-планера по бокам тела, самая успешная конфигурация для полета была открыта архозавроморфами примерно в то же время. Суть ее заключалась в перестройке передних конечностей в главный движитель на воздухе, способный совершать махательные движения. Эта конфигурация возникала на линии архозавров не меньше трех раз независимо, а еще раз возникла уже на линии млекопитающих – у рукокрылых. При этом данное крыло может модифицироваться разными способами. Так, рукокрылые и птерозавры удлиняли свои пальцы и натягивали между ними перепонку, а птицы покрывали конечности перьями.
Рассвет и закат птерозавров
Первыми позвоночными, освоившими настоящий полет, а не простое планирование, стали птерозавры