На дружеской ноге: как журналист Эрик Пешлер собрал в СССР коллекцию нонконформистов
С 25 сентября по 5 октября на онлайн-торгах аукционного дома Bonhams в Париже — коллекция Эрика А. Пешлера «Нонконформистское искусство в эпоху Советов». 65 лотов из собрания Пешлера (1922–2005), швейцарского журналиста, работавшего в Москве с 1956 по 1961 год, многие годы связанного с СССР и Россией, выставила на продажу вдова Эрика, Мальгоржата Пешлер. Она рассказала Forbes Life, какой была художественная среда неофициального советского искусства.
Интерес Эрика Пешлера к стране своей служебной командировки был неподдельным, и глубоко личным, и профессиональным. Он не просто интересовался средой неофициального искусства, он ее изучал, тесно общался с художниками, с кем-то дружил, покупал работы, но главное — Эрик А. Пешлер формировал представление об этом искусстве на Западе. Две его книги Privat in Moskau. Begegnungen mit Kunst und Künstlern («Частное лицо в Москве. Встречи с искусством и художниками») 1966 года и Künstler in Moskau — Die neue Avantgarde («Художники в Москве — Новый авангард») 1988-го, с эссе Виктора Мизиано, служили для западных профессионалов своего рода гидом по советскому неофициальному искусству.
В его документальном фильме Glasnost und das Neue in der Tradition («Гласность и новое в традиции») 1988 года Илья Кабаков на немецком называет святое, по его словам, место русского искусства, двор ВХУТЕМАСа, российским Монмартром, а затем, уже в мастерской, показывает тотальную инсталляцию «Человек, улетевший в космос из своей комнаты». Вторая часть фильма разворачивается в деревне Погорелке, куда в гости к Кабакову приезжают собирать грибы Эдуард Штейнберг и Владимир Янкилевский.
Свою коллекцию Эрик Пешлер собирал вместе с женой Мальгоржатой. В их собрание вошли работы Эрика Булатова, Гриши Брускина, Ильи Кабакова, Виктора Пивоварова, Дмитрия Пригова, Владимира Янкилевского, Юло Соостера. Так, Мальгоржата вспоминает, как ходила вместе с мужем по мастерским художников.
Мастерская Дмитрия Краснопевцева, например, напоминала ей кабинет редкостей, полный ракушек, черепков, старых предметов и вязанок разных веток необычной формы. «Многое из этого можно было впоследствии узнать на его картинах, — рассказывает Мальгоржата. — При посещении ателье возникало чувство, что это отдельный мир. Мне это напоминало сказочный дом».