«Мы не в кризисе, мы в тонусе»: страхи создательницы «Синхронизации» Марии Бородецкой
Forbes продолжает рубрику «В начале был страх», герои которой говорят о том, чего боятся, строя бизнес. В новом выпуске — Мария Бородецкая, основательница образовательной платформы «Синхронизация». Она рассказала, когда ее компания чуть не умерла, как проблемы мотивируют предпринимательницу работать и почему лекции по истории Европы помогают справляться с тревожностью.
В 2015 году Мария Бородецкая ушла с руководящей позиции в рекламной компании, потому что потеряла интерес к профессии. Вместе с Андреем Лобановым, бывшим аналитиком McKinsey, она запустила лекторий «Синхронизация». В первые годы проект проводил офлайн-мероприятия, на которых искусствоведы, культурологи и другие эксперты гуманитарных направлений читали разные курсы для слушателей. В пандемию у проекта появился онлайн-формат. Через год, в 2021-м, «Синхронизация» привлекла $2,25 млн от инвестхолдинга «Авенир», бывшего совладельца компании «Русагро» Максима Басова, сооснователя коммуникационного агентства SETTERS Евгения Давыдова и др.
Сегодня платформа насчитывает более 2500 лекций и 25 000 учеников ежемесячно. В СПАРКе его доходы за 2025 год не указаны. Согласно отчетности компании, с которой ознакомился Forbes, выручка «Синхронизации» составила 386 млн рублей, проект прибыльный.
Солдат и управленец
«На старте бизнеса я особо ничего не боялась, потому что не понимала до конца, во что ввязываюсь. Были только мысли, что, если не получится, придется вернуться в наем — а я не хотела. «Синхронизация» вмещает гораздо больше моих внутренних ценностей и всего того, что я готова дать миру [чем рекламная сфера]. Здесь можно спросить: почему бы мне тогда не устроиться в любой другой образовательный проект? Дело в самом предпринимательстве: оно дает такой уровень свободы, креатива, которых нигде больше нет. Мне этот формат подходит — я питаюсь вызовами, проблемами. Когда все понятно и последовательно, я умираю.
Мы не сразу начали зарабатывать. Чтобы не утопать в этой неопределенности, я дала себе время до конца 2016-го: с мая по декабрь мне условно не страшно, я продолжаю пробовать и просто держу в голове, что в случае чего вернусь в офис. К концу года проект наконец начал приносить деньги (выручка «Синхронизации» составила 1,5 млн рублей, прибыль не раскрывается. — Forbes).
А по-настоящему сложный период случился в 2020-м. В феврале у меня умерла бабушка, через две недели — папа, долго болевший раком, а еще через две недели объявили пандемию. У нас тогда почти весь проект был в офлайне. Первое, что подумала: сейчас и бизнес умрет. Но потом я гораздо меньше переживала, чем могла бы. Из-за событий в семье случилось, наверное, переосмысление ценностей: личные трагедии были настолько глубокими, что ресурса отрефлексировать страх за «Синхронизацию» не оставалось. Я чувствовала себя солдатом — нужно просто брать и делать, пытаться вырулить, чтобы не потерять все разом и не подвести команду.
Мы стали переносить наши лекции в онлайн. Из 2500 слушателей, у которых были куплены билеты на офлайн-мероприятия, только 10% попросили вернуть деньги. То есть мне не пришлось брать никаких кредитов, занимать — такие маленькие радости в моменте помогали держаться.
Одна из них случилась, когда мы в подарок клиентам отправили два видеокурса про искусство и кино, записанных когда-то давно как тестовые. Видимо, среди слушателей были журналисты, которые написали новость, что «Синхронизация» бесплатно раздает контент. Ее подхватили другие медиа, про нас вышло около 20 публикаций. Мы получили очень много заявок, испытывали тогда положительный, приятный стресс от того, что нужно справляться с этим потоком. Случился такой скачок в бизнесе, который мы вообще не могли представить (с марта по июнь 2020-го компания привлекла 50 000 новых клиентов. —