Музыка нас связала: как миллиардер Светаков и его жена Ксения основали новое семейное дело
В 2024 году Александр и Ксения Светаковы создали Центр Антона Рубинштейна — виртуозного пианиста и композитора, учителя Петра Чайковского, основателя первой российской консерватории в Санкт-Петербурге. Ксения — потомок Рубинштейна, а центр его имени может превратиться в основную филантропическую структуру Александра Светакова по поддержке культур.
Мы встретились в загородном доме Светаковых в Жуковке. Когда-то здесь были земли энкавэдэшного совхоза, отвечавшего за снабжение большевистских вождей, а теперь раскинулся уютный рублевский пригород: особняки в сдержанном стиле новой скромности, невысокие изгороди, сады. Внутри — лаконичный минимализм и панорамные окна в пол, которые превращают пейзажный парк (с явным отсылом к Японии) и модно-темную гладь бассейна в важнейшую часть интерьера. В остальном: дерево, камень, хорошие фотографии, стеклянные футуристические светильники.
Род Ксении идет от Иоакима Тартакова (1860–1923), известного оперного певца и внебрачного сына Антона Рубинштейна. В гражданском браке с Дарьей Шароевой у него было трое детей, выжил только прадед Ксении — основатель фортепианной школы в Азербайджане Георгий Шароев. Своих детей он назвал Иоакимом — в честь отца, это дед Ксении, — и Антоном в память о Рубинштейне. Оба стали выдающимися музыкальными деятелями. В частности, Иоаким, будучи профессором ГИТИСа, открыл там кафедру эстрадного искусства.
Когда-то его прапрадед Рубинштейн называл свое появление на сцене «выходом на эстраду». Музыка, которую мы именуем классической, была в ту пору современным и остро актуальным, «эстрадным» искусством, а поклонение перед самим Рубинштейном напоминало современный культ рок- и поп-звезд. Турне по Америке, где Рубинштейн «выходил на эстраду» 215 раз, сделало его по-настоящему богатым человеком. А вот уважаемым и почитаемым он стал давно. Его фотографии или бюсты имелись почти в каждом интеллигентном доме по всей России. Всклокоченный гений — эдакий Бетховен или Лист, с которым, кстати, Рубинштейн был весьма близок, — вдохновлял и многих модных художников своего времени. Один Репин написал три его портрета. Теперь его праправнук Иоаким был в ГИТИСе учителем будущей главной звезды советской и российской эстрады — Аллы Пугачевой. Но и это не все. Помимо прочего, Иоаким поставил открытие Олимпиады-80 — вершину советских музыкально-визуальных перформансов.
Конечно, в такой семье Ксения не имела никаких шансов забыть о музыке. Впрочем, она выбрала балетную школу и с пяти до шестнадцати лет серьезно занималась балетом. Но карьеры ей сделать не дали, о чем, впрочем, Ксения, кажется, не сильно сожалеет. Она поступила в балетную школу Большого театра, однако мама не захотела, чтобы ребенок жил в общежитии. И Ксения продолжила занятия в хореографической школе Е. Суворовой. Балетный период приучил Ксению к дисциплине, подарил ей внутреннюю собранность и изящество или, как бы сказали во времена Рубинштейна, грацию. Президент Центра Рубинштейна по профессии филолог, училась и работала в Институте русского языка им. А. С. Пушкина, имеет степень кандидата наук по специальности «русский язык как иностранный».
С Александром они поженились в непростое время, 28 февраля 2022 года. Их сын Матвей уже вполне погрузился в музыкальную традицию семьи. Тут все музыкальны с самого раннего возраста и не одно поколение. Так, мама Рубинштейна была весьма строга и требовательна. В результате ребенок уже с восьми лет занимался фортепиано, в десять дал свой первый концерт в Петровском парке, в одиннадцать отправился в турне по Европе. В Париже на его концерте присутствовал цвет тогдашней музыкальной элиты — Лист, Шопен, Мейер.
В Голландии он играл при дворе короля, где тогда гостил его сверстник и будущий покровитель — великий князь Константин Николаевич, архитектор великих реформ. В Англии Антон выступал перед королевой Викторией. По возвращении, в 14 лет, он играет в Зимнем дворце в присутствии императора Николая I, и тот называет подростка «вашим превосходительством».
Секрет столь раннего успеха — в педагогической настойчивости матери, не считая очевидного таланта. Дела в отцовском бизнесе — Рубинштейн-папà владел карандашной фабрикой — шли не очень, и музыкальная карьера по надежной еврейской традиции рисовалась более быстрым социальным лифтом.
Не в силах совладать с честолюбием матери, Рубинштейн-сын быстро научился относиться к игре на фортепиано именно как к игре: «Все это было для меня игрушкой... Робости я не испытывал. Ведь я никогда не был маленьким, оттого я так скоро состарился: слишком рано начал жить».
Ксения признается, что все время напоминает сыну Матвею эту историю про юного пращура. С раннего возраста Матвей растет в атмосфере, где музыка воспринимается не как обязательная дисциплина, а как часть семейной истории. «У нас в семье всегда так было принято: сначала тяжело, потом легко. Надо играючи относиться к своим талантам», — добавляет она.
У Александра Светакова тоже есть музыкальное прошлое. Он целый год отходил в детскую музыкальную школу, но инструмент так и не выбрал. «Мне трудно все давалось... Когда меня звали поиграть в футбол, я был счастлив», — признается он. Сегодня вместе с Ксенией они ходят на концерты и даже могут куда-то специально полететь. Оба вспоминают хардкор из нашей недавней жизни: как в ковидные времена на Зальцбургском фестивале 3,5 часа сидели в масках, слушая моцартовского Don Giovanni, которым дирижировал их друг и участник Центра Рубинштейна Теодор Курентзис.