Как превратить электростанцию в музей, а идеи 1970-х — в рынок искусства

EsquireКультура

Музей-блокбастер: как галерея Тейт Модерн в Лондоне превратилась из объекта ненависти в самый популярный музей современного искусства в мире

В мае этого года галерее Тейт Модерн, одному из самых важных музеев современного искусства в мире, исполняется 20 лет. Esquire выяснил у его создателей, как превратить электростанцию в музей, а утопические идеи 1970-х — в рынок искусства объемом $10 млрд.

Никто не ожидал, что The Weather Project Олафура Элиассона станет такой сенсацией
Никто не ожидал, что The Weather Project Олафура Элиассона станет такой сенсацией. Peter Macdiarmid/Getty Images Peter Macdiarmid/Getty Images

Тейт Модерн — cуперзвезда среди музеев. Но так было не всегда — сразу после открытия в мае 2000 года критики возненавидели галерею. «Пошлые концепции, навязанные зрителю в достаточно авторитарной манере, — все это раздражает и к тому же не сочетается между собой» — в таком презрительном тоне отзывался о новом музее The Burlington Magazine, уважаемый старый журнал об искусстве. «Отсутствие всякой сквозной темы сбивает с толку... И не в том смысле, что это какой-то новый взгляд, — нет, нам предлагают просто бесцельно бродить из зала в зал, как бы по игровой площадке, устроенной кураторами».

Критикам не понравилось расположение галереи (грязноватый район на южном берегу Темзы), не понравился проект (бывшая электростанция, причем большая часть интерьера осталась в первозданном виде); наконец, им не понравилась первая же временная экспозиция — вернее, она привела их в бешенство. Выставка Century City была посвящена актуальному искусству разных городов мира. «Раздел, посвященный Лагосу, сделан настолько слабо, что чувствуешь себя империалистической, колониалистской, расистской свиньей», — писал The Guardian. Больше всего критиковали композиционное решение (экспонаты были сгруппированы по темам, а не по временным периодам) и долю незападного искусства. Справедливости ради, кураторы Tate Modern ожидали возмущения, но были убеждены, что их способ делать выставки справедливее к художникам и интереснее.

Франсес Моррис, нынешний директор Tate Modern, наблюдала эту историю своими глазами. Она вспоминает: «Мы действительно считали, что может получиться отлично, но не были уверены, что публика и пресса встанут на нашу сторону. Критики, естественно, нас возненавидели. В конце концов они одумались, но это заняло у них 15 лет».

А вот публика, напротив, сразу включилась в игру — Tate Modern только в первый год посетили 5,25 млн человек, и галерея, таким образом, стала самым популярным в мире музеем современного искусства. Эко Эшун (в 1980-х директор Института современного искусства, а сейчас независимый куратор) замечает: «Это, в свою очередь, привлекло в Лондон новые галереи и привело к расширению лондонского рынка искусства, в начале 2000-х глубоко провинциального. Можно сказать, что создатели Tate Modern взяли чуть-чуть художественной теории из 1970-х и превратили ее в рынок на 10 млрд фунтов».

В мае 2020-го исполняется 20 лет с тех пор, как Tate Modern распахнула для всех желающих свои огромные стеклянные двери. В прошлом году, как бы для того, чтобы подчеркнуть значение будущего юбилея, галерея свергла Британский музей с пьедестала самого популярного развлечения страны, поставив рекорд в 5,9 млн посетителей. Кроме того, Tate Modern на пятом месте среди самых популярных музеев планеты (сразу после Ватиканского; на первом месте — традиционно Лувр) и намного опережает любой другой музей современного искусства.

Влияние и репутацию Tate Modern тяжелее измерить в точных цифрах, но оно тоже огромно. Обычно музеям тяжело бить рекорды посещаемости и одновременно экспериментировать, делая новые, знаковые вещи. Новаторство важно, потому что лучшие художники и коллекционеры хотят выставляться в интересных и влиятельных музеях; помимо утоления интеллектуального голода новаторство делает искусство дороже. Tate Modern удалось совместить революцию и массовость. Таня Бругера, кубинская художница и академик, говорит, что «Tate Modern превратился в институцию, задающую тон глобального диалога среди художников».

Это смутное чувство посещает вас в просторных гудящих от негромких разговоров залах, прилегающих к знаменитому Турбинному. То же ощущается в служебной части галереи, где в самом разгаре подготовка к блокбастеру сезона — выставке Энди Уорхола, разрушающей все стереотипы. При этом штаб-квартира Tate Modern выглядит довольно обычно: если бы не груды плакатов, книг и журналов, ее можно было бы перепутать с офисом досугового центра (из тех, что подороже). Но вот ресепшен выделяется на общем фоне — это своего рода минималистичный бар, стены которого украшают белоснежные постеры с ярко-красным текстом:

Что нужно делать, чтобы работать лучше:

  1. Занимайся чем-то одним.
  2. Пойми поставленную задачу.
  3. Учись слушать.
  4. Учись задавать вопросы.
  5. Отличай важное от мусора.
  6. Принимай трудности как неизбежность.
  7. Признавай ошибки.
  8. Объясняй проще.
  9. Сохраняй спокойствие.
  10. Улыбайся.

Сейчас на каждый юбилей Tate Modern принято писать глубокомысленные тексты о том, как галерея с момента своего открытия «изменила страну». Вне всяких сомнений, галерея Тейт Модерн поменяла многое, но чтобы понять, что именно и каким образом, нужно вернуться назад гораздо дальше, чем в 2000 год. Первая галерея Tate, основанная на 80 тысяч фунтов, пожертвованные сахарным магнатом и страстным коллекционером Генри Тейтом, открылась в лондонском районе Пимлико в 1897 году. Среди экспонатов было в основном современное британское (то есть викторианское) искусство, но в 1915-м Tate начала покупать иностранных художников, собрав в конце концов две коллекции современного искусства: одну — британского, одну — иностранного. К началу 1970-х стало ясно, что место для непрерывно растущей коллекции закачивается. В 1979-м и 1987-м здание расширяли, в 1988-м открыли филиал в Ливерпуле, в 1993-м — еще один, в корнуоллском Сент-Айвз. Проблема с нехваткой места до некоторой степени решилась, но амбиции кураторов Tate простирались куда дальше.

До начала 1960-х галереи были устроены просто: художник создавал предмет, изображающий что-нибудь, — например, портрет или, скажем, скульптуру летящей птицы; куратор вешал творение на стену или ставил на постамент. Посетители — обычно средних лет, по большей части из среднего класса — приходили на все это посмотреть, а потом шли домой, культурно обогатившись. В 1960-е кураторы впервые задумались: как процесс создания и демонстрации искусства можно сделать более увлекательным? И как привлекать не только средний класс? И нельзя ли сделать так, чтобы зритель взаимодействовал с искусством? Радикальные художники и кураторы начали создавать и демонстрировать объекты, вокруг которых можно было ходить, которые можно было трогать, устраивать перформансы. Многие художники хотели отказаться от дидактического подхода и предлагали зрителю подумать о том, что искусство значит для него лично.

Часто такое искусство было чудовищно плохим; часто — наоборот, вдохновляло целые поколения молодежи. Эти зрители продолжали помнить о нем, изучая искусство в университетах — и позже, когда становились, например, кураторами Tate.

Закончив бесплатную школу в южном Лондоне, Франсес Моррис в 1970-х изучала искусство в Кембридже, а к 1987-му стала куратором современной коллекции в Tate. В то время, по ее описанию, в арт-мире «модель, в которой есть официально признанные художественные институции, навязывающие свое авторитарное видение, а есть новаторы, которые должны бросить им вызов, начинала разрушаться».

Франсес вспоминает: «Тогда все чувствовали, что принципы, на которых построены музеи, пора менять, а новое поколение кураторов было уверено, что что-то должно произойти. В 1980-е нам в Tate уже было понятно, что место заканчивается, но, кроме того, у нас еще были амбиции — мы хотели создать для аудитории новый опыт. Был общий план, который предполагал, что нельзя держать все сразу в столице и что посетитель не должен быть только пассивным потребителем искусства».

Термины вроде «пассивный потребитель искусства» звучат сухо, но Моррис хотела, чтобы взаимодействие зрителя с искусством было человечным и живым. Она говорит, что ее «восхищала и волновала» мысль о том, чтобы создать музей, куда пошли бы семьи, обычно не интересующиеся искусством. «Я представляла себе, как они впервые пересекают эту черту, представляла этот переломный момент. Им не обязательно было даже понимать, чего хочет от них художник».

Примерно в такой атмосфере в Tate в 1988-м пришел новый директор Ник Серота, еще один ветеран гуманитарных исследований 1970-х. Серота был лондонским либералом; его мать одно время занимала должность министра здравоохранения в правительстве Гарольда Уилсона. Серота заработал себе имя в лондонской Whitechapel Gallery, где выставлял авангардное современное искусство и руководил расширением помещений. Еще 1969-м Серота — тогда ему было двадцать с небольшим — стал председателем новой организации, «Молодых друзей Tate». Именно он стоял за проектом преобразования пустующего здания в Южном Лондоне в лекционный центр и своего рода художественный колледж — проект продолжался, пока не вмешался попечительский совет Tate.

Много позже Серота и попечители пришли к соглашению: галерею нужно расширять, но в другом здании, где будет достаточно места для обеих коллекций, иностранной и британской. Молодой куратор хотел не только найти пространство для искусства, но и место для экспериментов в области искусства — он считал, что выставки должны менять восприятие публики. Для этого необходимо было здание гораздо большего размера. Выделив иностранное искусство в отдельную коллекцию, попечители надеялись выразить открытость миру — что было неоднозначным шагом в городе, где только закончилась замкнутая на себе эпоха бритпопа.

Вскоре подвернулся удачный случай: Национальная лотерея, запущенная в 1993 году, сопровождалась программой восстановления исторических зданий — общественные организации, желавшие получить такое здание в пользование, могли обратиться за финансированием. Серота увидел здесь удобную возможность и вместе с попечителями принялся за поиск подходящего здания.

Julian Castle/Alamy/Legion Media

Вскоре они нашли электростанцию Бэнксайд. Она была построена в 1940-х по проекту сэра Джайлза Гилберта Скотта, в 1981 году была закрыта и теперь медленно ржавела на южном берегу Темзы. Серота знал, что художники любят старую промышленную архитектуру — пространства в таких зданиях выглядят интереснее, а ощущение подлинности вселяет уверенность. «Художники — рабочие, искусство — это работа, — говорит Мирослав Балка, поляк, в проекте How it is, превративший Турбинный зал в глубокие темные пещеры. — Люди часто об этом забывают. Вот почему промышленные корни Tate Modern были важны».

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Самую далекую от Земли экзопланету Млечного Пути обнаружили возле миниатюрной звезды Самую далекую от Земли экзопланету Млечного Пути обнаружили возле миниатюрной звезды

Экзопланета, которая находится на расстоянии почти 25 тысяч световых лет от нас

National Geographic
Хватит ныть! Хватит ныть!

Вытри слезы – они только мешают справляться с трудностями!

Лиза
У Млечного Пути насчитали 150 необнаруженных галактик-спутников У Млечного Пути насчитали 150 необнаруженных галактик-спутников

В гало Млечного Пути должно находиться около 220 карликовых галактик

N+1
Дневник бортинженера Международной космической станции Дневник бортинженера Международной космической станции

Почему липучка — главный друг астронавта, а тортилья — главная еда?

Esquire
Литературный критик Анна Наринская — об «Анне Карениной», «Джейн Эйр» и книгах, которые она перечитывает Литературный критик Анна Наринская — об «Анне Карениной», «Джейн Эйр» и книгах, которые она перечитывает

Анна Наринская о книгах, которые манипулируют нашим сознанием

Esquire
Сотрудничество с друзьями помогло макакам снизить стресс Сотрудничество с друзьями помогло макакам снизить стресс

Уровень кортизола у макак снижается, если они находятся рядом с сородичем

N+1
Правила жизни Кристины Хендрикс Правила жизни Кристины Хендрикс

Правила жизни актрисы Кристины Хендрикс

Esquire
Доигрались: актёры, которых ненавидят за их роли, – от Хопкинса до Панина Доигрались: актёры, которых ненавидят за их роли, – от Хопкинса до Панина

Какие актеры столкнулись с ненавистью поклонников в реальной жизни

Cosmopolitan
Ричард Докинз: Высокомерие религии, скромность науки и интеллектуальное и нравственное бесстрашие атеизма Ричард Докинз: Высокомерие религии, скромность науки и интеллектуальное и нравственное бесстрашие атеизма

Отрывок из дискуссии интеллектуалов о вере, атеизме, религии и многом другом

СНОБ
«Надо чувствовать удары жизни по лицу». Уроки личностного роста от ветерана норвежского спецназа «Надо чувствовать удары жизни по лицу». Уроки личностного роста от ветерана норвежского спецназа

Как жить прекрасно даже во время пандемии и кризиса?

Forbes
Без царя в голове. Как беспилотные автомобили перекраивают реальность Без царя в голове. Как беспилотные автомобили перекраивают реальность

Мир всё ближе к черте, когда место водителя займет искусственный интеллект

Forbes
Татьяна Бурцева: В темной комнате включите свет! Как вывести из депрессии сотрудников на удаленке Татьяна Бурцева: В темной комнате включите свет! Как вывести из депрессии сотрудников на удаленке

Как спасать компанию, если сотрудники где-то в виртуальном пространстве?

СНОБ
Правила жизни Софии Копполы Правила жизни Софии Копполы

Правила жизни кинорежиссера Софии Копполы

Esquire
Оболочка: какие технологии действительно делают кожу моложе Оболочка: какие технологии действительно делают кожу моложе

Шесть научно подтвержденных способов сделать кожу моложе

Reminder
Итальянский извод кэмпа: Prada SS 11, Dolce & Gabbana SS 13, Gucci SS 16 Итальянский извод кэмпа: Prada SS 11, Dolce & Gabbana SS 13, Gucci SS 16

Главные коллекции XXI века. Проект Елены Стафьевой

Weekend
Что такое ментальный фитнес и зачем он нужен: 6 подсказок для новичков Что такое ментальный фитнес и зачем он нужен: 6 подсказок для новичков

Чтобы держать мозг в форме, можно заняться «ментальным фитнесом»

Playboy
Самый высокий собор в мире, который строили больше 500 лет Самый высокий собор в мире, который строили больше 500 лет

Эта церковь выше Кёльнского собора!

National Geographic
В атмосфере горячего юпитера не нашли рэлеевского рассеяния В атмосфере горячего юпитера не нашли рэлеевского рассеяния

Оно делает земное небо голубым для наших глаз

N+1
Тревожности — бой! Победи ее, пока она не съела тебя: гид по выходу из стресса Тревожности — бой! Победи ее, пока она не съела тебя: гид по выходу из стресса

Как самое частое психическое расстройство XXI века управляет нами

Cosmopolitan
Драгоценное время Драгоценное время

Мы вспомнили самые важные кинособытия минувших лет

Grazia
Заголовок на 43 млрд: как может развиваться история иска «Роснефти» к РБК Заголовок на 43 млрд: как может развиваться история иска «Роснефти» к РБК

«Роснефть» подала к РБК иск на рекордную сумму 43 млрд рублей

Forbes
Песни из-под палки Песни из-под палки

Сказки, притчи и пьесы о современных чудаках в новой книге Евгения Бабушкина

Esquire
Lexus покоряет Байкал: лед, вода и медные трубы Lexus покоряет Байкал: лед, вода и медные трубы

Тест-драйв Lexus в экстремальных условиях

Maxim
Как менеджер паролей может предотвратить утечку информации Как менеджер паролей может предотвратить утечку информации

Всего один пароль - и не надо ломать голову над доступом к разным аккаунтам

CHIP
Не мариновкой единой: 10 полезных применений уксуса в домашних условиях Не мариновкой единой: 10 полезных применений уксуса в домашних условиях

О некоторых способностях уксуса ты даже не подозревал

Playboy
На гостиничном рынке грядет смена собственников отелей На гостиничном рынке грядет смена собственников отелей

Что ждет гостиничный рынок к концу 2020 года

Эксперт
Михаил Булгаков. Михаил Булгаков.

Путевые заметки Михаила Булгакова о Крыме

Esquire
Начать кризис с запасом в $1,7 млрд, но почти разориться через месяц: почему бренд Gap может не пережить пандемию Начать кризис с запасом в $1,7 млрд, но почти разориться через месяц: почему бренд Gap может не пережить пандемию

Магазины простаивают, в онлайне тоже не покупают, компания не платит за аренду

VC.RU
«Я собирала вещи, а перед глазами — он, грозящий ножом ребёнку»: история карантина с домашним насильником «Я собирала вещи, а перед глазами — он, грозящий ножом ребёнку»: история карантина с домашним насильником

Как потеря денег, алкоголь и страх неизвестности обнажили агрессию

TJ
Художник Михаил Цатурян рассказал, как устроить выставку в Minecraft Художник Михаил Цатурян рассказал, как устроить выставку в Minecraft

Выставка в игре, на которой выступали рэперы и стендап-комики

GQ
Открыть в приложении