«Люди — это зеркало»
Анастасия Красовская о праве быть собой
В новом проекте «Фейк», который скоро стартует в Okko, Анастасия Красовская погружается в историю о киберсталкинге, тревоге и потере чувства безопасности. В разговоре с Евгением Бахмет актриса рассуждает о личных границах, эмпатии, публичности, страхе стать «фейком» для самой себя и о том, почему сегодня особенно важно уметь слышать других людей.
Евгений Бахмет: Анастасия, наш юбилейный номер посвящен кино, и ваш новый проект называется очень символично: «Фейк». Сегодня, когда понятие «настоящее» стало таким редким — настоящие люди, настоящие чувства, — что лично для вас оказалось главным в этой истории?
Анастасия Красовская: Наверное, главное — его прямая связь с реальностью и абсолютная актуальность. В сериале поднимается тема киберсталкинга, а сегодня, в эпоху социальных сетей, цифровое пространство стало слишком тесно связано с нашей личной жизнью. Мне кажется, люди стали более закрытыми, осторожными, меньше доверяют друг другу. Я и сама замечаю, что все больше ухожу в интровертность. Поэтому мне кажется важным поднимать такие темы, чтобы человек в подобной ситуации чувствовал не стыд или изоляцию, а поддержку и понимание.
Е. Б.: Когда вы читали сценарий, что напугало сильнее: сама сюжетная линия или мысль о том, насколько все это реально?
А. К.: Самое пугающее здесь даже не художественная история в духе триллера, а ощущение ее абсолютной реальности. Потому что в какой-то момент перестаешь воспринимать ее как «сюжет». Начинаешь думать: это может происходить прямо сейчас с кем-то рядом в обычной жизни. И самое тревожное — это невозможность определить источник угрозы. Ты не понимаешь, кто стоит за этим. Это может быть кто угодно: коллега или друг, близкий человек или абсолютно незнакомый. И от этого возникает состояние постоянной внутренней тревоги: начинаешь сомневаться буквально во всем. В людях вокруг. В своих реакциях. Иногда даже в адекватности собственного восприятия. Я очень хорошо помню, как во время чтения сценария у меня появлялось это ощущение нестабильности. И это, наверное, главный эффект таких историй — они начинают жить внутри тебя еще до съемок.
Е. Б.: У психологических триллеров есть особенность: зритель видит происходящее со стороны, а актеру приходится проживать внутреннюю тревогу. Как вы искали состояние своей героини?
А. К.: Через собственные страхи, тревогу и эмоциональную уязвимость. Но при этом для меня огромное значение имела атмосфера на площадке. Очень непросто существовать долгое время в таком материале, поэтому поддержка команды стала для меня настоящей опорой. И мне хочется отдельно поблагодарить моих партнеров — Эльдара Калимулина, Полину Ауг, Василия Михайлова и нашего режиссера Алексея Кузмина-Тарасова. Между нами было очень много доверия и человеческой заботы — это чувствовалось каждый день. При этом материал все равно оставался эмоционально тяжелым: практически каждый день нужно было находиться в напряжении и нестабильности. Помню, в какой-то момент я приехала утром на съемки и просто расплакалась: психика уже не справлялась с тем уровнем эмоционального давления, который был внутри этой истории.
