Запрещено к публикации
Чего государства всего мира хотят от соцсетей и как они этого добиваются
Становится все очевиднее: государство и социальные сети — антагонисты. Соцсети — это бизнес, владельцы которого хотят, чтобы там проводили как можно больше времени, рекламировали, покупали. А государству, и не только российскому, надо, чтобы люди работали, высыпались, заводили семьи и жили в соответствии с традиционными ценностями.
В июне 2026 года появились новые примеры этого противостояния. Например, в Кувейте ведущая государственного телевидения Зайнаб Дашти получила три года тюрьмы за публикации в соцсетях: их сочли симпатизирующими Ирану. Всего по подобным делам в монархии арестованы более 1200 человек. Параллельно усилились репрессии в ОАЭ и Бахрейне — там преследуют не только сторонников Ирана, но и шиитов, которых подозревают в нелояльности.
На днях власти Великобритании заявили об ужесточении контроля над соцсетями из-за антимигрантских погромов в Белфасте. По мнению правительства, именно через соцсети лидеры протестов координировали действия митингующих. Платформы обяжут оперативно удалять контент с призывами к насилию.
Французская разведка помогает властям Армении отслеживать и блокировать заявления в интернете, противоречащие официальной позиции Еревана или компрометирующие премьер-министра Никола Пашиняна. Об этом 7 июня сообщила французская газета Le Journal du Dimanche.
При этом обойтись без соцсетей общество уже не может — они обеспечивают доступность информации и формируют публичный диалог, они позволяют государственным органам, СМИ, экспертному сообществу и гражданам взаимодействовать напрямую. Как соблюсти баланс между регулированием и свободой?
«Полное отсутствие регулирования создает риски для пользователей и общества, однако чрезмерное регулирование способно ограничивать развитие публичной дискуссии и инноваций. На мой взгляд, наиболее перспективной моделью считается сорегулирование, когда ответственность распределяется между государством, цифровыми платформами, профессиональным сообществом и пользователями. В такой системе государство устанавливает базовые правила, платформы обеспечивают их исполнение, а независимые экспертные структуры участвуют в оценке спорных решений», — отмечает Марат Гурциев, эксперт в области медиарегулирования.
Одна цель — разные пути
«Свобода массовой информации и коммуникации не предполагает абсолютности. Для государства важно обеспечивать и гарантировать права и интересы своего населения, безопасность всех и каждого», — объясняет Евгения Крюкова, доцент юридического факультета и факультета журналистики МГУ им. М. В. Ломоносова, директор научно-образовательного центра «Право и СМИ». Именно с этим, по ее словам, связаны ограничения или запреты на тот или иной контент. Общие цели для всех стран: защита национальной безопасности и суверенитета, противодействие незаконному контенту (например, порнографии, рекламе наркотиков, оружия), защита уязвимых групп (в первую очередь детей и пожилых), предотвращение дезинформации, перечисляет эксперт.
Например, власти Австралии аргументируют ограничения защитой подростков на критическом этапе развития (об этом ниже). Для правительства Великобритании важно, чтобы соцсети не призывали к насилию и не собирали людей на погромы. Президент ОАЭ шейх Мухаммед бен Заед Аль Нахайян подчеркивал, что граждане являются «послами своей страны» и должны укреплять ее положительный имидж, опираясь на знания, воспитание и национальную идентичность. В официальных заявлениях отмечается, что каждый гражданин несет ответственность за репутацию ОАЭ.
«Цель блокировок информационного пространства не в том, чтобы в целом в общество не проникали вообще никакие альтернативные идеи, а в том, чтобы этот поток, во-первых, был регулируемым, не был стихийным, и во-вторых, чтобы он не был одномоментным. Потому что любое раскачивание ситуации опасно тогда, когда идет массированная информационная атака извне», — подчеркивает Леонид Ковачич, младший научный сотрудник Института Китая и современной Азии РАН.
Общие у правительств разных стран не только цели, но и инструменты. «Технически государства регулируют соцсети через управление IP-адресами на уровне маршрутизаторов — как в мобильных сетях, так и на домашних роутерах, — рассказывает Игорь Красюк, основатель и СЕО сервиса аналитики и управления соцсетями LiveDune. — Именно через эту инфраструктуру трафик распределяется среди населения. Принцип работает одинаково во всех странах, различаются только конкретные инструменты. Реакция на ограничения тоже разная — она определяется менталитетом и характеристиками населения каждой страны».
При одинаковой точке назначения и средствах отличается путь — то, насколько сильно правительства хотят и готовы ограничивать социальные сети и общение в них.
За высоким цифровым забором
Все ограничения можно условно разделить на несколько типов. Первый — полное ограничение доступа к определенным сервисам: когда выйти в социальную сеть технически невозможно или запрещено.
Так, у нас в России доступ к ряду платформ ограничен законодательно или технически. Например, деятельность компании Meta признана экстремистской — это означает, что доступ к Instagram (соцсеть признана в РФ экстремистской и запрещена) и Facebook (соцсеть признана в РФ экстремистской и запрещена) из страны закрыт. Для Telegram, YouTube и WhatsApp ограничения реализованы на уровне интернет-шлюзов: соединения с зарубежными серверами замедляются или разрываются.
«Разные страны используют различные технические, правовые и этические механизмы регулирования и контроля социальных сетей. У кого-то они скорее разрешительно-регуляторные (разрешено все, что прямо не предусмотрено законом). У кого-то регуляторно-ограничительные (запрещено все, что прямо не разрешено законом)», — рассказывает Евгения Крюкова. Россия, по ее словам, средний вариант: у нас установлены самые общие правила к соцсетям, зато действует жесткая контрольно-блокировочная система. Китай, Иран и Туркменистан можно отнести скорее к регуляторно-ограничительной системе.