За суверенный электрод
Выпуск углеграфитовой продукции в России зависит от поставок импортного сырья — игольчатого кокса, который в стране пока не производится в промышленных масштабах
В конце мая в Москве пройдет конференция «Роль углеграфитовой продукции в промышленности». Организатор — российская компания «Эл 6», крупнейший в ЕАЭС производитель изделий из углеграфита. Один из основных вопросов, который вынесен в повестку дня мероприятия, — импортозамещение сырья для металлургической промышленности, в том числе электродов, применяемых для выплавки металлов.
Генеральный директор «Эл 6» Сергей Ушаков рассказал «Моноклю», как изменился мировой и российский рынок углеграфитовой продукции в связи с санкциями, какие действия предпринимает компания для удержания своих позиций и в чем необходимость производства собственного сырья для выпуска электродов.
— Чем ваша компания важна для российской экономики?
— Мы крупнейший производитель углеграфитовой продукции в России. Везде, где применяется углерод, есть наши изделия. Они используются для выплавки стали, производства ферросплавов, алюминия, меди, кремния…
— То есть это, условно, графитовые стержни, на них подается электричество, возникает дуга, металл плавится…
— Совершенно верно. Но помимо этого есть еще конструкционные графиты: всевозможные вставки в подшипниках, вкладыши и втулки в различных механизмах, где требуется мягкость и плавность, различные тигли для лабораторных исследований и многое другое. По сути, это большое количество разнообразных штучных изделий.
— Графитовые щетки для электродвигателей — это тоже ваша продукция?
— Тоже наша.
— Получается, без вас то, что крутится, крутиться перестанет, электродвигатели остановятся, металл перестанет выплавляться…
— Что-то, конечно, можно и в Китае купить, но по сути все так. (Смеется.) Ну а еще мы производим высокотемпературные вставки для космических ракет-носителей.
Вообще, углеграфитовая промышленность еще в СССР создавалась с конструкционных графитов. А уже потом появилась электрометаллургия. Начиналось все с внепечной обработки стали, когда появилась необходимость разогревать сталь в ковше для ее рафинирования и легирования. Затем появились и электросталеплавильные печи. Это позволило ускорить процесс выплавки стали: если раньше плавка шла, скажем, 12 часов, то стало 45 минут.
В 1954 году в СССР появилась первая машина непрерывной разливки стали на Мотовилихинском заводе, она до сих пор живая, кстати говоря. И применение электричества в выплавке стали позволило увеличить скорость производства металла, а за ним и проката при меньшем потреблении энергии.
— Известно, что первая в мире машина непрерывного литья заготовок была сделана у нас. А электросталеплавильное производство, графитированные электроды мы сами сделали или подсмотрели у кого-то?
— Трудно сказать, кто был первым. Это как в случае с изобретением радио — Попов и Маркони. Вообще, первые электросталеплавильные печи на постоянном токе освоили в России, а вот на переменном токе — это уже иностранцы. В первом случае плавка шла около трех часов, а во втором 45–50 минут. Мы строили печи на постоянном токе, потому что у нас не хватало электрической мощности, это же было время после войны. И промышленность тогда не выпускала повышающие трансформаторы, а при работе на постоянном токе большой трансформатор не нужен. Потом уже постепенно и мощность энергосистемы выросла, и производство трансформаторов освоили, что позволило перейти на переменный ток.
«Каждый сам за себя»
— Историю обсудили. А что сейчас происходит с компанией и с рынком, на котором она работает?
— У нас три завода и три основных продуктовых направления. Графитированные электроды для черной металлургии. Конструкционные графиты. Катоды и аноды для электролизеров предприятий алюминиевой отрасли, на этом специализируются наш новосибирский завод и частично челябинский.
— Много раз отмечалось, что российского производителя «поддавливают» китайские поставщики. На вашем рынке тоже ощущается эта конкуренция, отечественные металлурги покупают у китайцев?
— Покупают. Китайцы берут не качеством, а ценой. Фактически демпингуют. Мы с ними конкурируем, но тем не менее какой-то объем продукции они здесь продают.
— Почему вы не можете конкурировать с Китаем по цене?
— Мы, к сожалению, не интегрированы по сырью вертикально. Антрацит мы покупаем у угольщиков, нефтяной кокс — у нефтяников. По рыночной цене. Китай — государство, которое может директивно перераспределить прибыль, чтобы захватить какие-то рынки. Вот они этим и пользуются. У нас же каждый сам за себя.
— Какие рынки для вас приоритетные?
— Прежде всего рынок конструкционного графита. Далее — черная металлургия, у кого есть электроплавильные мощности. У нас даже есть клиенты, которые производят внепечную обработку металла. Тут и ферросплавные заводы, и даже те, кто выпускает минеральную вату. Здесь мы тоже делим рынок с китайскими производителями. Кстати, сейчас китайцы резко подняли цену. Это, а также то, что в прошлом году Россия ввела защитные пошлины на китайскую продукцию, позволяет нам наращивать объемы.