Страсти по легкому дофамину
Почему люди попадают в зависимости и можно ли найти баланс «гормонов счастья»
Наркологи давно говорят об изменении в зависимом поведении молодых россиян. Так, по данным Минздрава России, доля курящих людей в возрасте от 15 до 22 лет с 2018 по 2024 год снизилась на 5,6% и продолжает падать. То же самое с алкоголем и наркотиками: за последние полтора десятилетия пьющей молодежи в России стало вдвое меньше, а наркомания среди российских подростков упала на 40,9%. Но тревог меньше не стало: все перечисленные зависимости просто заменяются другими. Теперь не курят, а «парят», пьют не алкоголь, а энергетики, а современными наркотиками стали компьютерные игры и социальные сети.
Винить в том, что люди снова попадают в ловушку вредных привычек, нужно не столько среду, моду и современные нравы, сколько… наш мозг, а именно гормон-нейромедиатор дофамин, который «подсаживает» нас на тягу к «легким» удовольствиям. Возможно ли естественное равновесное состояние «гормонов счастья» в организме и есть ли смысл бороться с нашим стремлением к постоянному дофаминовому подкреплению? Об этом в интервью «Моноклю» рассказала доцент кафедры клинической психологии и психотерапии факультета «Консультативная и клиническая психология» Московского государственного психолого-педагогического университета Мария Радионова.
— Известно, что за ощущение счастья в нашем организме отвечают гормоны дофамин и серотонин. Как они действуют, что происходит в мозге при их активации?
— Действительно, оба этих гормона создают разные оттенки переживания удовольствия. Оптимальный уровень серотонина связан со спокойствием и удовлетворением, а оптимальный уровень дофамина дает нам энергию радости, мотивацию и решимость.
И дофамин, и серотонин могут быть как гормонами, так и нейромедиаторами. В качестве нейромедиаторов они вырабатываются нейронами головного мозга. Дофамин передает сигналы между нервными клетками в синапсах и отвечает за систему вознаграждения, мотивацию и координацию движений. Он вызывает чувство предвкушения удовольствия, переживания азарта, интереса, позволяет справляться со стрессом, тревогой, страхом, переживать различные виды болей, облегчает процесс обучения и познания нового, влияет на эндокринную систему, стимулирует выработку гормонов роста и участвует в процессах деторождения. А серотонин регулирует настроение, сон, аппетит, работу кишечника и восприятие боли, а также влияет на когнитивные процессы — память, обучение и внимание.
Однако большая часть дофамина и серотонина вырабатывается не в мозге. Дофамин как гормон производят клетки надпочечников и другие ткани вне центральной нервной системы, а серотонин — кишечник. Попадая в кровь, они влияют на работу разных внутренних органов. Но из крови, конечно, эти гормоны не могут попасть в мозг из-за гематоэнцефалического барьера, поэтому мозг синтезирует их самостоятельно как нейромедиаторы.
— Каким же образом они влияют на возникновение зависимостей?
— Изучение влияния дофамина на формирование химических зависимостей было связано с открытием мезолимбического пути — одного из нервных путей, связывающих средний мозг (вентральную покрышку) с передним мозгом (прилежащее ядро), структурами лимбической системы (миндалевидное тело, гиппокамп) и с префронтальной корой. Ученые выяснили, что мезолимбический тракт играет существенную роль в механизмах памяти, эмоций, обучения и нейроэндокринной регуляции. Он связан с запоминанием и воспроизведением программ поведения, которые ведут к получению «награды». Долгое время считалось, что дофамин — это «молекула удовольствия», выделяющаяся в момент получения награды.
Позже ученым удалось выяснить, что мезолимбическая система активируется не столько в связи с переживанием удовольствия, сколько с его ожиданием и предвосхищением: дофамин выделяется на ожидание награды или на ее внезапность. Если мозг получает предсказанную награду, всплеска дофамина не происходит; если награда больше ожидаемой — происходит мощный выброс. Были также открыты другие два пути в головном мозге, в которых дофамин является главным действующим нейромедиатором: мезокортикальный путь, который связывает средний мозг с лобными долями коры больших полушарий и участвует в формировании адекватного поведения, мотивации и планирования, и нигростриарный путь, соединяющий средний мозг с другой его частью — стриатумом, который отвечает за инициацию двигательной активности.
Причем на последний путь, отвечающий за движения, приходится 80 процентов мозгового дофамина, что лишний раз доказывает истинность фразы «Движение — это жизнь». При болезни Паркинсона в черной субстанции происходит потеря нейронов, содержащих дофамин, что приводит к снижению активности данного нервного пути. Симптомы болезни проявляются лишь после угасания 80–90 процентов его активности.
— А почему именно вредные привычки становятся источниками мощного дофаминового всплеска?
— Вредные привычки закрепляются быстрее из-за биологической предрасположенности мозга отдавать приоритет мгновенному результату. Это связано с тем, как прилежащее ядро обрабатывает дофаминовые сигналы. Одна из главных причин того, что закрепление вредных привычек происходит так быстро, — они дают дофаминовый выброс сразу, а для мозга скорость получения награды важнее, чем ее полезность или масштаб.
Еще один важный фактор — экономия энергии. Вредные действия часто не требуют усилий и быстро переходят под контроль базальных ганглиев (скопления серого вещества в толще белого вещества больших полушарий мозга. — «Монокль»), становясь «автопилотом», а вот формирование новой полезной привычки требует участия префронтальной коры (осознанных усилий), что энергозатратно.
Кроме того, вредные источники вызывают неестественно мощный выброс дофамина, который «цементирует» нейронные связи в прилежащем ядре гораздо агрессивнее, чем естественные радости. И расплата за это наступает не сразу: отрицательные последствия вредных привычек обычно проявляются спустя годы, поэтому мозг не связывает их с текущим действием. В то же время польза от спорта или обучения тоже видна не сразу, что лишает мозг быстрой дофаминовой подпитки на этапе старта.
Стрессовый механизм тоже на стороне вредных привычек: в состоянии стресса мозг склонен отключать рациональное планирование и возвращаться к самым простым и быстрым способам получения удовольствия, которые уже записаны в прилежащем ядре как «проверенные». Интересно, что полезная привычка (например, пробежка) может закрепляться от 18 до 254 дней, в то время как зависимость может сформироваться за считаные разы.
— Тогда получается, что наше стремление к постоянному дофаминовому подкреплению за счет «быстрых источников» — это нормально?
— С точки зрения эволюции это абсолютно нормально, но с точки зрения современной среды — проблематично.
Дофамин задуман природой как механизм выживания в условиях дефицита ресурсов. Это «молекула мотивации», которая заставляла наших предков искать еду, партнеров, секс, новые территории, новую информацию. Проблема в том, что сегодня мы живем в мире «дешевого» дофамина: соцсети, игры и фастфуд эксплуатируют эту древнюю систему, заставляя нас бесконечно нажимать на «кнопку удовольствия» без реальной пользы для жизни. Постоянная стимуляция приводит к тому, что рецепторы теряют чувствительность и нам требуется все больше «допинга», чтобы просто чувствовать себя нормально.