Поджечь Париж, профинансировать Вашингтон
Пока школьники разносят в щепки Париж, Милан и Брюссель, подумайте вот о каком удивительном совпадении: сильнее всего трясет именно сверхзакредитованные страны Европы. Германия тоже живет с мигрантами, дорогим топливом и промышленным спадом. Но немецкий долг — около 63% ВВП. У Франции — 117,6%, у Италии — 138,9%, у Бельгии — 109%, это больше годового объема ее экономики.
И конечно, эпицентр «бунта школьников» — во Франции. Протестующие требуют найти отсутствующих преподавателей, сократить переполненность классов, отремонтировать здания и привести в порядок расписание. К ним присоединяются учителя, профсоюзы и профессиональные активисты, требующие увеличить финансирование социальной сферы. На первый взгляд обычный социальный протест. Государство экономит, граждане требуют денег.
Но Франция и без того тратит около 57% ВВП — таков размер ее консолидированного бюджета. Через бюджетную машину проходит сумма, эквивалентная более чем половине всей созданной в стране добавленной стоимости. При этом социальная защита поглощает 41% государственных расходов, здравоохранение — еще 16%, образование — 9%. Две трети бюджета уже работает на социальную сферу.
И этой махине все равно не хватает учителей. То есть французская проблема не отсутствие денег. Французская проблема — государственная машина, научившаяся потреблять ресурсы, но разучившаяся выдавать результат. А говоря по-русски — отсутствие «госуслуг» в широком понимании. Управление и госаппарат одной из крупнейших и богатейших стран мира застряли в 1990–2000-х годах.
Получается, можно собрать с экономики больше половины ВВП и оставить детей без преподавателей. Можно содержать одну из самых дорогих социальных систем мира и годами не ремонтировать школьную крышу. Можно создать десятки ведомств, программ и фондов, а затем объяснять гражданам, что для решения элементарной проблемы снова не хватает финансирования.
Французское государство десятилетиями расширяло обязательства. Каждая новая проблема получала собственную программу, бюджет, штат чиновников и цепочку согласований. Система росла, усложнялась и постепенно начала работать не на гражданина, а на собственное воспроизводство. Чем больше денег она получает, тем больше ей требуется. Каждый новый социальный запрос становится основанием для создания очередного механизма перераспределения. Каждый механизм требует новых расходов и администрирования. Деньги уходят, отчетность растет, результат остается прежним.