Нейроархитектура: от манипуляций к доказательной архитектуре общего блага
Нейроархитектура — дисциплина на стыке архитектуры, нейробиологии и психологии — набирает популярность по всему миру. В ближайшем будущем может оформиться доказательная архитектура, которая способна оценивать влияние зданий и среды на человека на основе научных данных
«Сначала мы строим города, а потом они выстраивают нас», — гласит крылатая фраза, с которой трудно спорить: архитектура и городская среда оказывают большое воздействие на психическое и ментальное состояние человека. Но удивительно: оценка качества архитектуры зданий и решений для городской среды в большинстве случаев находится на уровне «нравится/не нравится». Это как минимум позволяет экономить на архитектуре. А как максимум приводит к тому, что создается среда, которая неблагоприятно сказывается на психике и здоровье человека. В отсутствие четких критериев оценки и в разрыве с традицией складывается ситуация, когда можно строить дома, учитывая лишь финансовые факторы.
В то же время сегодня очень быстро развивается так называемая нейроархитектура — отрасль знания на стыке архитектуры, нейробиологии и психологии. Опираясь на научные методы, она изучает то, как среда влияет на самочувствие, эмоции и поведение человека. Новые инструменты исследований позволяют считывать реакцию организма на здания или среду в реальном времени. Например, около оживленных трасс или в районах небоскребов человек испытывает стресс, у него происходит выброс гормона стресса — кортизола. Развитие нейроархитектуры позволяет снижать количество градостроительных ошибок. В перспективе это открывает дорогу к доказательной архитектуре, когда решения могут быть научно подтверждены.
Что такое нейроархитектура и каковы ее возможности? Как с помощью архитектуры можно манипулировать поведением людей? И почему надо использовать научные методы для создания доказательной архитектуры, которая ставит целью общее благо? Об этом и об экспериментах в области нейроархитектуры мы поговорили с архитектором Никитой Отришко.
— Как появилась нейроархитектура и что она дает?
— Нейроархитектура родилась как вынужденная встреча нейробиологов и архитекторов. Предпосылка была простая: в угоду рационализации девелоперы и инженеры победили архитекторов. Те со своими «архитектурными излишествами» не могли найти весомых аргументов в пользу своих решений. Однако данные нейробиологов помогали защитить архитектурные решения. То есть нейроархитектура — это архитектура, которая опирается не только на вкус, но прежде всего на объективные данные — на то, как человек видит, чувствует, осваивает и проживает пространство.
Главное, что дает нейроархитектура, — это возможность применения научных методов и получения объективных данных о влиянии среды на человека. Мы закодированы внешними стимулами: визуальными, акустическими, тактильными. Но оценить их адекватно не можем. А мозг и тело не врут. Пребывая в дискомфортной среде, мы можем убеждать себя, что все нормально. Но считывая данные с мозга или сердечной системы, мы ясно видим, что происходит на самом деле.
— Нейроархитектура начала формироваться в 2000-е? Какова ее история?
— Предпосылки начали складываться в конце 1950-х, когда стала формироваться поведенческая экономика. Тогда пришло понимание, что человеком можно манипулировать через пространство, что он часто бессознательно себя ведет. Какие-то приемы стали применять в ретейле, ресторанах, казино. Появилась, скажем так, манипулятивная архитектура.
Важный эксперимент провел в 1980-е годы исследователь Роджер Ульрих. Оказалось, что в больнице люди с одинаковыми диагнозами после схожих операций восстанавливаются с разной скоростью. Те, у которых вид из окна был на природу, восстанавливались быстрее, чем те, у которых был вид на стены и крыши. Это было до эпохи «нейро», но эксперименты такого рода показали, что архитектура сильно влияет на здоровье.
Непосредственно «нейро» появилось в середине 2000-х после объявленного в США «десятилетия мозга». Фокус экспериментов был сначала на исследовании дизайна в больницах, школах и университетах, а также в офисах — для повышения производительности труда. Архитектурными решениями стали уменьшать утомляемость человека, повышать концентрацию. За счет работы с пространством, светом и так далее можно добиваться увеличения производительности на 16–18 процентов.
Позднее стали проводиться эксперименты с собственно реакциями мозга на различные типы городской среды, на различную архитектуру. Один из таких исследователей — канадский исследователь Колин Эллард. Последние лет пять я вижу бум таких исследований.
— В какой стадии находится нейроархитектура сегодня?
— Сейчас это маленький ребенок с огромным потенциалом. Говорить, что мы уже понимаем в деталях, как влияет среда на человека, конечно, нельзя. Но накоплен огромный запас знаний, и постоянно ведутся новые эксперименты. Отрасль очень быстро развивается. Резко растет количество прикладных исследований. В то же время понимание нейроархитектуры усложняется. Еще недавно «нейро» могло восприниматься на противопоставлении социологии: типа, с мозга мы сможем считать то, что человек на самом деле чувствует. Но сейчас социологию и психологию не отбрасывают, а интегрируют. Речь уже идет о большой междисциплинарной системе, в которую все активнее включаются психологи, социологи, экономисты, нейробиологи, медики. Появляется возможность полноценно ставить вопрос о доказательной архитектуре.
Архитектор, вооруженный трекером и шиммером
— Как лично ты пришел к нейроархитектуре?
— Через практику. Много работал с проектами магазинов, ресторанов, офисов. С одной стороны, я увидел, что человеческое поведение в значительной степени управляемо. А с другой — понял, что профессионалы, работающие в ретейле и ресторанах, накопили много практических знаний: как манипулировать человеком или, скажем, обеспечивать высокую работоспособность сотрудников.
Например, меня всегда удивляло, как сотрудникам «Леруа Мерлен» удается сохранять спокойствие и не выгорать при постоянном общении с часто неадекватными покупателями. А потом увидел, как компания заботится о сотрудниках. Внутри огромных торговых центров для них сформированы мини-городки: это комнаты отдыха с режимами «день–ночь», библиотека, спортзал, кафе. И сотрудники туда периодически ходят — кто на пятнадцать минут, кто на два часа. В этом пространстве они отдыхают и перезагружаются.