Конфискат пустят в оборот
Парадокс, но имущество, которое все активнее конфискуют у коррупционеров, до сих пор почти не приносило доходов казне из-за пробелов в законодательстве. Теперь все должно измениться
Вот уже несколько лет государство ведет непримиримую борьбу с коррупцией. В прошлом году, по сообщению Генпрокуратуры, у осужденных по таким делам чиновников было изъято порядка 2000 объектов недвижимости совокупной стоимостью 1,6 трлн рублей — это абсолютный рекорд и втрое больше изъятого годом ранее. И это не считая наличных денег, предметов роскоши, золота в слитках и ювелирных изделий.
На самом деле ловить коррупционеров власти начали еще двадцать лет назад, именно тогда Генеральная прокуратура начала в плановом порядке усиленно проверять доходы чиновников. Позже пристальное внимание надзорного органа привлекли еще две категории лиц — сотрудники силовых ведомств и муниципальные служащие. Сегодня уже не только оцениваются собственно доходы чиновника или военного, но и сравнивается уровень благосостояния семьи за все годы его работы/ службы. Если становится понятно, что непосильным трудом нажито заметно больше, чем позволяла официальная зарплата, прокуратура обращается в суд.
В последние годы таких дел становится все больше. В частности, недавно Генпрокуратура подала иск об обращении в доход государства активов Вячеслава Романовского, который с 1998 года руководил подразделениями Федеральной таможенной службы в пяти регионах России. В документе утверждается, что официальные заработки семьи за двадцать пять лет не соответствуют имуществу, которое генерал нажил за последние полтора десятилетия: активы ценой в полмиллиарда у него явно лишние. В коррупционный «портфель» надзорный орган поместил два фитнес-центра в Ставрополе, оформленные на жену и детей, а также несколько домов, квартир, нежилых помещений и парк иномарок.
За четыре года объем изъятых активов вырос в пять раз — с 440 млрд рублей в 2022 году до 2,4 трлн к осени 2025-го. И останавливаться на достигнутом проверяющие не собираются. В марте на коллегии, посвященной конфискации имущества коррупционеров, генеральный прокурор Александр Гуцан поручил подчиненным «активизировать усилия по поиску нелегальных активов». При этом он подчеркнул, что конфискация не карательная мера, а инструмент, который в первую очередь позволяет вернуть в казну незаконно нажитые активы, лишить преступников возможности продолжать нелегальную деятельность.
Однако, судя по цифрам, взяточники сдавать свои позиции не собираются. По сообщению руководителя СК РФ Александра Бастрыкина, уголовных дел о коррупции в 2025 году было возбуждено на 16% больше, чем в 2024-м. Большинство «героев» расследований — должностные лица, муниципальные чиновники, работники образовательных и медицинских учреждений, иногда бизнесмены; встречались и фигуранты с особым правовым статусом (судьи, силовики) — таковых оказалось более 500 человек.
Адвокат, партнер адвокатского бюро Санкт-Петербурга Q&A Виктор Ушакевич считает, что антикоррупционные иски необходимо отличать от процедур наложения ареста на имущество и конфискации, применяемых в рамках уголовного процесса. Основание для первых — совершение чиновником коррупционного правонарушения, связанного с приобретением имущества (явное превышение расходов над доходами, сокрытие активов, участие в предпринимательской деятельности вопреки запрету и т. д.). А вот в рамках уголовного дела имущество арестовывают для обеспечения выплаты штрафных санкций либо возмещения вреда. Причем подлежащие конфискации активы могут быть получены лицом в результате как коррупционного (взяточничество, коммерческий подкуп), так и некоррупционного (к примеру, доход от незаконного игорного бизнеса) преступления. «В ряде случаев у чиновников при обысках находят имущество, явно превышающее их доходы, но не связанное непосредственно с совершением преступления, по которому заведено уголовное дело. В таких случаях прокуратура зачастую параллельно, отдельно от уголовного судопроизводства, инициирует антикоррупционный иск», — объясняет эксперт.
Сдавайте криптовалюту!
Недвижимость, наличная валюта, проверенное веками золото — обычные предметы конфискации. Так, в августе 2025 года при задержании генерального директора Национального медицинского исследовательского центра им. академика Е. Н. Мешалкина Александра Чернявского и его заместителя Артема Пухальского силовики помимо десятков миллионов наличных рублей изъяли целую коллекцию слитков с сертификатами.
Но технологии не стоят на месте, и особо умелые коррупционеры завели себе криптокошельки: по статистике, в 2024–2025 годах значительное число преступлений было совершено с использованием криптовалюты.
По словам адвоката Санкт-Петербургской коллегии адвокатов «Юстум» Екатерины Мартовой, в 2024–2026 годах перечень преступлений, предусматривающих конфискацию, был существенно расширен, а также уточнен статус новых видов активов. В частности, цифровая валюта была признана имуществом. С марта нынешнего года государство начало активно ее конфисковывать: криптовалюта, полученная преступным путем или использованная для совершения правонарушения, теперь изымается по тем же правилам, что и обычные деньги.
Правда, уточняет специалист, процедура изъятия крипты следственно-оперативным группам пока в новинку, и на практике применяются в основном методические рекомендации. Следственные органы ищут доступ к цифровым активам через конфискованные смартфоны, компьютеры, аппаратные кошельки (Ledger, Trezor), а также через записи seed-фраз (последовательностей из 12, 18 или 24 слов для восстановления доступа к криптовалютному кошельку), паролей и приватных ключей в облачных хранилищах или на бумажных носителях.
«Если подозреваемый пользовался централизованными криптобиржами (например, Bybit) с прохождением верификации, следствие направляет запросы на блокировку и перевод средств на специальные государственные счета, — поясняет Екатерина Мартова. — Процессуально это оформляется признанием криптовалюты или конкретного кошелька вещественным доказательством на основании постановления следователя».