Гарри Нуриев и его трансформизм
Он вырос в Ставрополе. Он работал для Balenciaga. Его трансформизм вырос из позднесоветских кварталов типичного промышленного города России
За последние десять лет Гарри Нуриев стал одним из самых заметных авторов в международном интерьерном дизайне: его проекты для крупных брендов, частные пространства и выставочные форматы регулярно попадают в мировую прессу благодаря узнаваемому визуальному языку. Бойкий минимализм, зеркальные поверхности, яркие цвета, материалы различной прозрачности и фактуры, монохром и пространство, выстроенное, как сцена.
В начале 2026 года Нуриев получил статус «дизайнера года» от одной из самых престижных мировых выставок дизайна, парижской Maison et Objet. Сам Нуриев называет свой подход трансформизмом: вместо производства «нового ради новизны» он работает с уже существующими формами и средой, меняя их функцию и восприятие.
Ставрополь
Он родился и вырос в Ставрополе. Это не тот город, который можно связать с современным дизайном или архитектурными школами, но именно здесь формируется его первый визуальный опыт. Ставрополь — типичный постсоветский город с разнородной застройкой. Позднесоветские кварталы, рекламные вывески 1990-х, пластиковые фасады, декоративный камень, гипс, «мрамор» в частных домах — все существует одновременно и без общей системы. Пространство складывается не по концепции, а «как получилось». В такой среде можно увидеть, как внешний эффект подменяет содержание и как форма используется, чтобы создать ощущение статуса.
Нуриев вспоминает город без снисходительности и без романтизации. Он говорит о нем с теплом и благодарностью — как о месте, где пришлось учиться самостоятельно. Когда вокруг нет четких ориентиров, начинаешь больше смотреть и анализировать. Он рано научился замечать детали: как устроен интерьер, зачем добавлены те или иные элементы, почему что-то выглядит убедительно, а что-то — нет.
Позже это наблюдение становится частью его профессионального подхода. Минимализм у Нуриева возникает не как следование моде, а как способ убрать лишнее. Ставрополь не дал ему стиля, но дал понимание: без системы пространство быстро превращается в хаос. Именно из этого вырастает его стремление к ясной структуре.
Москва — МАРХИ
Москва стала для Нуриева первым «большим городом» и первой большой мечтой. Он поступает в МАРХИ и попадает в среду, где все строго и академично. Учеба требовала усидчивости и системности: долгие проектные сессии, просмотры, постоянная работа с планом и моделью. Это была классическая архитектурная школа с ясной логикой: функция прежде всего, оригинальность обязательна, копировать нельзя.
Преподаватели называли Нуриева «винтажным»: пока многие интересовались Захой Хадид и Ремом Колхасом, он смотрел в сторону Мельникова и Леонидова — и этот интерес к модернистской строгости остался с ним.
Выпустившись в 2013 году, Нуриев неожиданно для многих выбрал сферу интерьеров. В МАРХИ к ней относились снисходительно — как к чему-то второстепенному и «скучному». И именно это его задело. Позже он скажет, что профессия дизайнера интерьеров показалась ему несправедливо недооцененной, и это стало личным вызовом: доказать, что интерьер может быть самостоятельным высказыванием, а не обслуживающей функцией.
Но, уходя в интерьер и позже — в коллаборации с модными брендами, Нуриев не перестал мыслить как архитектор. Он просто применил ту же логику — внимание к пространству, к функции, к структуре — в другой индустрии. И именно в этом соединении академической школы и амбиции «поменять отношение к интерьеру» постепенно начинает складываться его собственный метод.
Переезд в США
В Нью-Йорк Нуриев уехал в 2014 году. В Москве он чувствовал ограниченность ожиданий: от него ждали аккуратных, понятных решений, иногда — копий европейских стилей. А ему хотелось другой реакции.
В Нью-Йорке у него не было ни поддержки, ни капитала, ни понимания американского рынка. Он знал всего одного человека — друга-архитектора. Проекты нужно было искать с нуля. Это был резкий старт без страховки.
Нью-Йорк того времени жил в парадигме того, что пространство должно существовать как изображение: магазин, квартира, шоурум — все должно было хорошо выглядеть в кадре и распространяться через медиа. И в этом напичканном визуальными высказываниями городе в 2014 году Нуриев основал Crosby Studios. Здесь же сформировалась его узнаваемая эстетика: стерильность, монохром, отражающие поверхности, ощущение лаборатории, где предмет становится экспонатом, но в то же время яркость, неожиданное сочетание цветов и фактур. Этот стиль способен усилить восприятие и сделать интерьер медийным.