В круге, когда рычаг делает полный оборот, двадцать моих шагов. До того, как пружина вибродвигателя заведётся, целых сто оборотов. Начиная с середины этого пути идти всё труднее и труднее.

Мир Фантастики

Прощай, капитан

1. Раб

В круге, когда рычаг делает полный оборот, двадцать моих шагов. До того, как пружина вибродвигателя заведётся, целых сто оборотов. Начиная с середины этого пути идти всё труднее и труднее. Мышцы на прикованных к рычагу руках вздуваются буграми, пресс давно превратился в твёрдую сталь, а ноги отполировали металлический пол до блеска. Жар работы двигателя чувствуется даже через подошвы сандалий, и надсмотрщик время от времени включает систему охлаждения. Гигантские меха с рёвом проснувшегося зверя открывают шлюз. Пенистая вода заливает пол, остужая металл и даря обманчивое ощущение свободы. Через секунду железные створки вновь захлопываются, отрезая показавшийся океан. Нас обволакивает темнота ангара.

В руках Хмара светится фонарь из рыбьего пузыря, в котором ползают светляки. Наш надсмотрщик любит отрывать им крылья не меньше, чем скармливать кракенам рабов, мёртвых и умирающих, которые больше не могут вращать рычаг. С некоторых пор его улыбающаяся металлическая маска преследует меня в кошмарах.

После желанного щелчка, когда огромная пружина вибродвигателя заведена, объявляется перерыв, и нам приносят баланду. А потом всё начинается по новой. Двадцать шагов, сто оборотов, перерыв. Сто оборотов, две тысячи шагов, и холодная вода океана остужает ноги. К другому концу моей цепи прикован Мастер Ё. Он идёт так же сосредоточенно, зная, что от этого зависит наша жизнь. И ещё он обдумывает план побега.

Сегодня приходится тащить и Жёлтого  — он упал после первого перерыва, и его тело скользит по полу на цепи. Лишний груз, который отцепят только после остановки. Новички приходят и уходят, а мы с Мастером Ё остаёмся. «Хочешь выжить,  — сказал он мне,  — держись старика». Хотя он совсем не старый, просто сухой и жилистый.

Сколько я уже на «Левиафане»  — месяц, два? Наше существование давно потеряло деление на день и ночь. Остались только обороты, шаги и щелчки вибродвигателя.

«Уйти отсюда лишь два способа: или сквозь шлюз на пищу кракенам, или отпереть замок и скрыться в трюме. Второй вариант мне нравится больше»,  — говорил Мастер Ё, когда мы находились в бараке, а двигатель работал на паровом котле. Иногда, когда «Левиафану» требовалась скорость, котёл растапливали, тратя горючее. Топливом служили высушенные водоросли  — я помню, как они приятно пахнут под солнцем, в них копошатся маленькие рачки, бегают в поисках воды. Хорошо сейчас собирателям водорослей: они наверху и видят солнце.

Цепь  — тяжёлая, железная  — сковывала нас и в бараке. Я свыкся с ней, словно пёс со своей привязью. За полуметровой обшивкой корабля плещется океан. Там  — свобода. Или смерть  — тут как кому повезёт. Если прислушаться, то можно услышать песни русалок. Ундина, что когда-то приплывала ко мне, не пела, она просто сидела и смотрела, как я ловил рыбу. Иногда помогала вытаскивать сети, иногда уединялась со мной в доме. А порой мы оставались на горячих от солнца досках: нам не от кого было скрываться. Над нами было лишь небо, солнце и чайки. Русалки  — они как люди, только их кожа более холодная и гладкая, а глаза с вертикальными зрачками.

Я прикладывал ладонь к обшивке, звеня цепью. Мастер Ё ворочался: «Спи давай», но я вспоминал.

Моё селение называлось «Балтика»  — по имени корабля, ставшего его центром. Когда-то жившие на нём люди еще искали землю, но в моё время паровой двигатель давно вышел из строя, его никто не ремонтировал, и корабль превратился в плавучий остров. Оброс домами на деревянных плотах. Стал прибежищем для многих охотников, собирателей водорослей и торговцев.

Мой дом стоял на самой окраине селения, где был виден горизонт и поутру поднималось солнце. От бездонной пучины меня отделял лишь бревенчатый пол, и по ночам, лёжа на матраце, набитом водорослями, я слушал океан. Водяное дерево привозили на парусных лодках торговцы из Саргасс. Один из них по наставлению Капитана  — не знаю, сколько и чего Капитан ему обещал, никак собственную дочь в жёны  — тайно добыл росток, но дерево не прижилось в наших краях, а тот торговец больше не возвращался.

«Ты не боишься кракенов?»  — спрашивала Сюзи, когда приходила ко мне со своим рыжим котом на руках.

Она не ступала на мостик, ведущий к дому: приличной девушке нельзя приходить к мужчине до замужества.

«Нет,  — отвечал я,  — не боюсь».

Одного из них, правда, совсем молодого  — не более трёх метров длиной,  — я убил гарпуном. На груди до сих пор остались шрамы от его присосок и крючьев. Кракен обхватил меня щупальцами, когда я вытягивал сеть, и стащил в воду. А потом мы лежали на досках под солнцем: я, израненный, залитый кровью, и пронзённый гарпуном дохлый монстр. Просоленные куски его мяса долго сохли на солнце. Пищи хватило на всё время ураганов.

«Ты храбрый»,  — говорила Сюзи, тиская своего Рыжика.

Глаза кота напоминали глаза моей Ундины. Конечно, Сюзи тоже была красивой, но она не любила океан так сильно, как я. А с Ундиной мы любовались восходом и слушали ночные песни  — она не боялась оставаться в доме одинокого мужчины.

А я не боялся кракенов. Но был ещё «Левиафан»  — железный корабль, собирающий всё на своём пути. О нём с ужасом рассказывали торговцы древесиной, хотя оставалось загадкой, что в их историях было правдой, а что вымыслом. Говорили, что «Левиафан»  — это не корабль, а целое скопление судов, соединённых щупальцами Великого Кре. Все корабли, попадающиеся ему на пути  — парусные шлюпки торговцев с Саргасс, несуразные плоскодонные черепахи желтолицых, стальные дредноуты воинов с запада,  — все без разбора становились его пленниками.

Однажды поздним вечером я увидел на горизонте зелёные вспышки. Они расцветали в воздухе падающими звёздами, словно фейерверки желтолицых.

— Кре,  — сказала сидящая рядом со мной Ундина, указывая на них пальцем.

Когда я был маленьким, случился такой же зелёный звездопад. Тогда я нашёл упавшую звезду. Я смутно вспоминаю зелёный шар, качающийся на воде у моего дома, помню исходящее от него тепло. Что стало с ним? Мне кажется, что шар растворился в моих руках, слился с телом, но, возможно, это лишь плод воображения. Но говорят, что с тех пор я стал странным: предпочитал в одиночестве любоваться океаном вместо общения со сверстниками. Меня манила неизведанная даль. Я знал, что рано или поздно уйду туда, где восходит солнце и куда уплывают русалки перед временем ураганов.

Может быть, поэтому Капитан не разрешал Сюзи приходить ко мне.

Спустя неделю после новых зелёных вспышек возле селения появились посланцы Великого Кре  — несколько стальных кораблей, в которых приплыли закованные в металл люди. Об их приближении рассказывали русалки, но я не убежал, как остальные мужчины. Они пытались спастись в глубине посёлка. Что стало с ними и с Сюзи, я не знаю, лишь несколько людей из моего селения оказались в одном со мной трюме в чреве «Левиафана». Меня схватили одним из первых. Наверное, я сам хотел быть рядом с Великим Кре.

«Глупо»,  — по-человечески пожала плечами Ундина.

Из Левиафана нельзя убежать.

— Смотри,  — однажды сказал Мастер Ё.

Мы сидели в темноте барака, его жилистая рука нащупала мою и вложила в ладонь дёргающийся живой кусок металла. Я почувствовал уколы острых лап.

— Это сверчок, я поймал его неделю назад,  — прошептал Мастер Ё.

Подобные дикие автоматоны обитают в трюме «Левиафана». Большие и маленькие, они скрываются в тёмных углах корабля и собирают металл, подчиняясь вложенным в их механические программаторы командам. По одним слухам, они воспроизводят сами себя, по другим  — автоматонов до сих пор создаёт безум­ный механик. Иногда до нас доносились выстрелы драгунов, зачищавших трюмы от этой нечисти. Но «Левиафан» слишком велик, в лабиринтах его трюма много неизученных областей, в которых легко укрыться и где без следа пропадают закованные в сталь воины. Так сказал Мастер Ё. Но если хочешь сбежать  — надо перебраться на крайние корабли и угнать один из них.

«Откуда ты знаешь?»  — спрашивал я, но Мастер Ё лишь таинственно усмехался.

— Я изменил программатор сверчка,  — одними губами произнёс он.  — Теперь автоматон сможет открыть замок.

— Ты умеешь программировать?!  — едва не вскрикнул я, но Мастер Ё закрыл мой рот рукой.

— Дождёмся удобного момента,  — прошептал он.  — Пойдёшь со мной?

Я отчаянно, словно боясь, что Мастер Ё передумает, закивал.

Но всё произошло совсем не так, как мы планировали. Незадолго до перерыва раздался глухой удар, пол вздрогнул, тело Жёлтого приподнялось, словно пленённый торговец с востока был всё ещё жив. Обшивка под ним вспучилась, разорвалась, из дыры вырвались клубы пара и высунулась большая металлическая клешня.

Хмар подскочил, замахиваясь мечом, но дикий автоматон ударил первым, и надсмотрщик отлетел к стене. Металлическая маска Хмара с застывшей на ней вечной улыбкой зазвенела по полу. К нам под ноги покатился фонарь, в котором бились механические светляки.

Автоматон напоминал мне гигантского лобстера: такой же ощетинившийся колючими лапами и клешнями с глазами-линзами на металлических трубках. Он разорвал тело Жёлтого, с лёгкостью перекусив толстую цепь. Вокруг нас кричали пытавшиеся вырваться рабы. Застонал поднимающийся Хмар.

«Женщина!  — мысленно вскрикнул я, увидев лицо нашего надсмотрщика.  — Кракен его забери, это женщина!»

Автоматон взмахнул клешней, и крик одного из прикованных к рычагу рабов прервался.

— Быстрее!  — вскрикнул Мастер Ё, протягивая мне механического сверчка и показывая освободившуюся от цепи руку.  — Пусти в замок!

Лобстер-автоматон шагнул по направлению к нам. Хмар поднималась на ноги, держась за стену: тянулась к рычагу управления шлюзом.

Я схватил сверчка, но тот дёрнулся и убежал, оставив в моих пальцах оторванную ногу. Быстро перебирая лапками, он пробежал по сковывающей меня цепи и исчез в замочной скважине. Лобстер замахнулся для удара. Мастер Ё бросился ему за спину и накинул на клешню подхваченную с земли цепь. Клешня замерла в воздухе. Стало слышно, как надсадно вибрируют пружины в двигателе автоматона. Из клапанов на его шее вырывались струи горячего пара.

Автоматон развернулся, вырывая цепь из рук Мастера Ё, взмахнул клешней. Ё, пытаясь уклонился от удара, поскользнулся и упал на спину. Лобстер поднялся на дыбы, готовясь через мгновение опуститься и раздавить противника своей массой. В это время произошли два события: щёлкнул замок моих оков, цепь соскользнула на землю, и Хмар дотянулась до рычага шлюза. Под весом её тела рычаг опустился. Всхлипнули меха, забурлила ворвавшаяся в ангар вода, сбивая нас с ног, смывая кровь и унося мёртвые тела в океан. Надсмотрщика потащило к шлюзу. Мастер Ё скользнул по полу среди клочьев пены к раскрытой пасти дверей, но я успел схватить его за руку.

Дикого автоматона отнесло к шлюзу, но он сумел зацепиться за створки ворот и заревел, преодолевая напор воды. В это время вокруг его тела обвились несколько толстых щупалец, из пучины показалась голова кракена. Рывок  — и автоматона оторвало от ворот, потащило к раскрытому огромному клюву морского чудовища. Это был не такой малыш, которого я когда-то убил ударом гарпуна. Кракен выглядел настоящим гигантом, способным утащить на дно целый корабль. Автоматон выпустил струю горячего пара, но кракена это не остановило. Клюв сомкнулся на механическом теле, раздался хруст, и части лобстера посыпались в бурлящую воду.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Заблуждения | Допинг Заблуждения | Допинг

Заблуждения. Допинг

Мир Фантастики
Digital Horizon назвала 7 новых векторов развития финтех-рынка Digital Horizon назвала 7 новых векторов развития финтех-рынка

Как люди будут платить в метавселенных и что придет на смену big data?

Inc.
Дорогие игрушки Дорогие игрушки

Cамые ценные подарки «для себя», сделанные в 2021 году

Forbes
Продуктовые карточки, талоны, чеки: история платежных суррогатов СССР Продуктовые карточки, талоны, чеки: история платежных суррогатов СССР

Талоны, купоны, карточки — эти бумажки или дополняли деньги, или заменяли их

Maxim
Кризис приватности: за нами следят? Кризис приватности: за нами следят?

В жизни становится все меньше приватного и все больше публичного

Psychologies
Перст судьбы Перст судьбы

Нейл-арт перекочевал из категории безвкусицы в разряд самых свежих трендов

Vogue
Верная примета Верная примета

Стоит ли верить и слепо следовать приметам? Давай разберемся

Лиза
Что говорит характер кошек об их владельцах? Что говорит характер кошек об их владельцах?

Как на личность кошки влияет характер её владельца?

Cosmopolitan
Правильный развод: как составить брачный договор и есть ли ему альтернативы Правильный развод: как составить брачный договор и есть ли ему альтернативы

Какие правила нужно знать при его оформлении брачного договора?

Forbes
Преображение гуманизма. Эпизод 2. Вернуть гуманизм Преображение гуманизма. Эпизод 2. Вернуть гуманизм

Где и как обществу искать выход из кризиса?

Эксперт
Биография Илона Маска. Жизнь самого известного человека 21 века Биография Илона Маска. Жизнь самого известного человека 21 века

Илон Маск — человек или инопланетянин?

Цифровой океан
Важная книга: «Лето» Аллы Горбуновой Важная книга: «Лето» Аллы Горбуновой

«Лето» Аллы Горбуновой — дневниковая проза о карантинных месяцах 2020 года

Полка
12 вопросов о Деде Морозе 12 вопросов о Деде Морозе

На самом деле Дед Мороз — злое славянское божество? Кто придумал Снегурочку?

Arzamas
Мужчина попытался вылечить импотенцию монтажной пеной. Не получилось Мужчина попытался вылечить импотенцию монтажной пеной. Не получилось

Импотенция и монтажная пена — казалось бы, что могло пойти не так?

National Geographic
6 фраз инспектору ГИБДД, после которых у вас будут большие проблемы 6 фраз инспектору ГИБДД, после которых у вас будут большие проблемы

Фразы, которые могут дать повод устроить автомобилисту серьезную проверку

РБК
Групповой звонок Групповой звонок

Наталья Османн — почему не стоит избегать групповых практик

Elle
С легким паром, или как правильно париться в бане: 10 полезных советов С легким паром, или как правильно париться в бане: 10 полезных советов

Что может быть лучше настоящей русской баньки с ароматным веником?

Playboy
Как повлиял на мировую моду Андре Леон Телли Как повлиял на мировую моду Андре Леон Телли

Скончался один из самых колоритных персонажей в фешн-индустрии Андре Леон Телли

СНОБ
Время для любви Время для любви

Мне казалось, что с появлением малыша я поменяюсь кардинально. Именно внутренне

Домашний Очаг
Паста и Баста Паста и Баста

Василий Вакуленко и его жена в 40 лет решили, что пора, и в их жизнь пришел ЗОЖ

Tatler
Торий: спасет ли он планету от энергетического кризиса? Торий: спасет ли он планету от энергетического кризиса?

Элемент, названный в честь скандинавского бога, может спасти человечество

Популярная механика
Мечта шахтера Мечта шахтера

Эрни Форд не знал, что шахтерская песенка «Шестнадцать тонн» прославит его

Вокруг света
О спорт, ты сон О спорт, ты сон

Поднять себя в 6 утра на тренировку или поспать подольше?

Men’s Health
Игра фактур Игра фактур

Современный, функциональный интерьер с яркими акцентами

SALON-Interior
Что Олимпийские игры значат для российских чемпионов Что Олимпийские игры значат для российских чемпионов

Российские чемпионы — об Олимпийских играх в Токио

GQ
Полупроводниковые кубиты вступили в квантовую гонку Полупроводниковые кубиты вступили в квантовую гонку

Ученые смогли показать возможности квантовых процессоров на полупроводниках

N+1
Как включить подсветку клавиатуры на ноутбуке? Как включить подсветку клавиатуры на ноутбуке?

Есть ли на вашем ноутбуке подсветка и как её включить?

CHIP
Главное – говори! Главное – говори!

Чулпан Хаматова празднует 15-летие фонда «Подари жизнь»

Harper's Bazaar
Наводнения и перенаселение: почему столицу Индонезии перенесут на другой остров Наводнения и перенаселение: почему столицу Индонезии перенесут на другой остров

Джакарта рискует уйти под воду через несколько десятков лет

TJ
10 способов меньше мерзнуть 10 способов меньше мерзнуть

10 верных способов сделать свою жизнь в ближайшие месяцы немного теплее

РБК
Открыть в приложении