Главное из искусств
Фотограф Михаил Розанов сделал темой своих работ архитектуру, которую считает главным из искусств — ведь это та среда, в которую все мы погружены, то есть сама жизнь. В номере, во многом посвященном стилю и дизайну, мы попросили фотохудожника раскрыть эту тему.
О монохроме
Я считаю себя художником, который работает в технике фотографии, но, как мне кажется, то, что я делаю, это больше чем фотография. Будь то архитектура, индустриальные объекты, пейзажи или интерьеры, в основу всего я ставлю глобальный художественный замысел, который через серию работ пытаюсь выразить настолько точно, насколько позволяет мой инструментарий. В этом плане монохром — это в первую очередь графический прием.
О популярности и выставках
Что касается спроса на мои работы, тут большое спасибо галерее Ruarts, с которой я работаю больше десяти лет, и моему куратору Катрин Борисов, которая единственная может выбрать из моих же работ лучше меня. Вообще, выставок было очень много. И так как я человек скромный, после сотой выставки просто перестал их считать. Ну, например, архитектурные исследования европейского модернизма 1950–1980-х годов вылились в серию работ «Сталь. Стекло. Бетон». Сама съемка заняла два года и включала обширную географию: Москва, Роттердам, Хельсинки, Мадрид, Париж, Белград и Лондон представлены снимками зданий, которые позволяют увидеть этот большой архитектурный стиль в ином масштабе. Другой мой проект, напротив, не связан ни со сталью, ни с бетоном, но с природой. На выставке «Натурфилософия» мы с историком МГУ Андреем Карагодиным показывали и рассказывали, как развивалось садово-парковое искусство от античности до романтических садов XIX века на примере Версаля, Царского Села, садов Боболи, Павловска, Сан-Суси и виллы императора Адриана. Там архитектура присутствует в минимальном объеме, но моей целью было показать сад как сложное, многоуровневое произведение искусства.
О городах
Большое место в моих исследованиях занимает именно город как концепция, а не здания. У меня даже была книга, которую мы делали вместе с фондом развития Эрмитажа, она называлась «Идеальный город». Это я снимал в Питере. В целом я действительно показываю тот город, который не настоящий, а вот такой, как я хочу его видеть. Где просторы и мощь. Чтобы можно было посмотреть и почувствовать его силу, увидеть все, что стоит за ним. Например, этим летом снимал высотную Москву. У меня появилась возможность показать ее с таких точек, куда обычно никого не пускают: с крыши здания правительства Москвы, с крыши гостиницы «Пекин», с «книжек» Нового Арбата и даже со стройки Сбербанка на Кутузовском. Но дело не в высоте, а в том, что это ракурсы, с которых Москву никто не видел, это такой цикл панорам, где зритель видит столицу империи, над которой большое мощное небо. И еще важно, что Москва — это человеческая архитектура, потому что она разностилевая: тут тебе и современная архитектура, и советская неоклассика, и ампир, и классицизм.
О поиске вдохновения
Каждый день, если есть такая возможность, я гуляю по два-три часа. Мне неважно, какая погода, что вообще происходит, — выхожу на улицу. Я хожу не потому, что чем‑то любуюсь или созерцаю, скорее это способ активизировать мыслительные процессы, подумать над новыми проектами. Иду по переулкам, набережным, а сам думаю о совершенно других местах. И еще я слушаю музыку через наушники с активным шумоподавлением, чтобы максимально изолироваться от среды. Слушаю, например, постпанк, готику, дарквейв, техно, а в действительности это такая пелена из звука, защитная преграда от города, которая позволяет мне заниматься важными умственными упражнениями. А вот снимаю в полнейшей тишине, очень сосредоточенно. Все лишнее меня ужасно раздражает. Я ожесточенно, но мысленно ругаюсь, если кто‑то появляется в кадре. Ассистенты смеются — по моему лицу определяют степень реакции на событие.