Я за него отвечаю
Часто взросление — не про возраст, а про момент, когда у близкого человека впервые появляется собственная жизнь. Историю своего младшего брата, который родился с особенностями развития, рассказывает Яков Рыжак, глава переводческой компании.
Мне пятьдесят два. Моему младшему брату Глебу — на шестнадцать лет меньше. Нас в семье четверо: я старший, потом Марьяна, потом Анна, и самый младший — он. Когда Глеб родился, это был май, почти День Победы. Обычный роддом рядом с домом, предпраздничный день, дежурная смена. Роды оказались сложными. Первые недели — тревога, перевязанная рука у новорожденного, обрывки слов врачей, которые никто толком не понимал. Но семья всегда держится за надежду. Кажется, что все еще можно выправить, догнать, что все станет как у всех.
Он позже пошел, позже заговорил. С ним занимались: логопеды, массажи, упражнения… Тогда казалось, что это просто физическое отставание — врачи говорили о синдроме ДЦП, и мы жили в уверенности, что время все выправит. Родители делали всё, что могли. Мама искала специалистов, занималась с ним, верила, что многое еще можно изменить. Ей, как, наверное, любой матери, было трудно смириться с мыслью, что у сына могут быть серьезные ограничения. Хочется верить в лучшее. Хочется, чтобы у ребенка была обычная жизнь. Поэтому для нее было так важно, чтобы он учился, получил образование, чтобы его будущее было похоже на будущее других людей.
Глеб окончил речевую школу — школу для детей с задержкой речевого развития. А потом заочно — полиграфический техникум. В этой настойчивости была не строгость, а любовь. И надежда.