Филолог Игорь Пильщиков вспоминает о Юрия Лотмана и Тартуско-московскую школу

ArzamasКультура

«Люди делают свою биографию в той или иной степени сознательно»

Записал Кирилл Головастиков

Игорь Пильщиков © Институт мировой культуры / Московский государственный университет

Продолжаем публиковать воспоминания о Юрии Лотмане и Тартуско-московской школе. В новом выпуске филолог Игорь Пильщиков рассказывает о домашних семинарах, лекциях-спектаклях, Тарту как башне из слоновой кости и сарафанном радио, благодаря которому можно было туда попасть. Послушать лекции Юрия Михайловича Лотмана об истории русской культуры и прочитать другие интересные материалы можно здесь.

О сарафанном радио

Есть хорошая старая пародия «Как я познакомился со Львом Толстым», которая начинается так: «Со Львом Толстым я познакомился в библиотеке моего батюшки, на полках стояло много книг, и на некоторых из них было написано: „Граф Лев Николаевич Толстой“. Вот так я познакомился с Толстым, точнее с его сочинениями». К чему я это вспомнил? С именем Лотмана, с его работами люди вне Тарту знакомились раньше, чем с Лотманом-человеком. В 70-е годы в научных, а вскоре и в студенческих кругах в разных университетах Советского Союза появилось представление о том, что существует некий филологический центр в Тарту, появились словосочетания «тартуская школа» и «тартуско-московская школа». В 80-е годы они стали широко известными.

Откуда все знали о Тарту? Это такая разновидность сарафанного радио, которая существовала благодаря трем явлениям. Первое — ежегодно проводившиеся студенческие конференции в Тарту, которые еще с начала 70-х годов привлекали студентов со всей страны. Второй фактор — фактор землячеств. Люди из Питера, Москвы, Киева, позже Челябинска и Новосибирска — я родился в Новосибирске и начинал учиться в Новосибирском университете — узнавали о Тартуском университете, кафедре русской литературы и Лотмане от тех, кто уехал, и ехали вслед за ними. К тому времени, когда я приехал в Тарту, там уже существовало челябинское землячество, а киевских землячеств, кажется, было уже два поколения. Какие-то студенты, некогда приехавшие из Киева, уже окончили университет, учились в аспирантуре или преподавали — например, Роман Григорьевич Лейбов. Такой переход-перелет был достаточно обычным делом для студентов, которые хотели заниматься филологией вне традиционного советского прокрустова ложа. Третий вид сарафанного радио — когда люди, учившиеся в Тарту или знавшие о Тарту, начинали работать в школе и отправляли своих выпускников к Лотману. В частности, многие ленинградские абитуриенты приезжали в Тарту по рекомендации Виктора Кривулина, который не только был выдающимся андеграундным поэтом, критиком и филологом, но и подрабатывал репетитором.

Поступая в Тарту, многие из нас совершенно не рассчитывали на академическую карьеру. Но мы собирались заниматься филологией после университета хотя бы неофициально. Мы понимали, что такое промежуточное существование возможно — помните «поколение дворников и сторожей»? Были люди, которые могли работать в музее или библиотеке и заниматься научной деятельностью. Вообще в Тарту стиралась граница между официальным и неофициальным. Приезжали московские и ленинградские поэты, только что вышедшие из подполья: Пригов1 и другие. Мы получали рижскую «Атмоду»2 со свеженапечатанными стихами Тимура Кибирова3, и в это время прокуратура подавала на Кибирова в суд за использование нецензурной лексики, а Михаил Леонович Гаспаров4 был привлечен как эксперт к анализу этих стихов и написал, что все в порядке, стихи хорошие.

1Дмитрий Александрович Пригов (1940–2007) — поэт и художник-график, один из основоположников московского концептуализма.

2Atmoda — еженедельная газета, выходившая в Латвии с 1988 по 1992 год и ставшая первым независимым оппозиционным изданием в республике.

3Тимур Юрьевич Кибиров (р. 1955) — поэт, автор романа «Генерал и его семья», за который получил премию «Большая книга» (2020).

4Михаил Леонович Гаспаров (1935–2005) — филолог-классик, стиховед, историк античной литературы и русской поэзии, переводчик. Доктор филологических наук, академик РАН. Автор бестселлера «Занимательная Греция» (1995).

Об invisible college

Вячеслав Иванов. Летняя школа в Кяэрику. 1960-е годы © Библиотека иностранной литературы

Исследователи начали ездить туда гораздо раньше — в 60-е годы. Вот как это началось. В 1962 году в Москве, в Институте славяноведения, был проведен симпозиум по структурному изучению знаковых систем. Организатором этого симпозиума был сектор структурной типологии, который возглавляли Вячеслав Всеволодович Иванов5 и Владимир Николаевич Топоров6. Иванов появился в институте после того, как был изгнан из Московского университета за дружбу с Пастернаком и Якобсоном7. Симпозиум вызвал гнев университетского начальства, и возник вопрос о том, где проводить встречи дальше. В 1963 году произошло знакомство Иванова и Лотмана, в 1964 году вышла первая монография Лотмана «Лекции по структуральной поэтике», и эта же книга стала первым томом «Трудов по знаковым системам»8 — для нее Лотман придумал дизайн обложки с греческим словом «семиотика», которое через два года стало заглавием книги Юлии Кристевой9. Одновременно возникла идея летних школ. В 1964 году была проведена первая летняя школа, на которую приехали ученые из Москвы. Школы стали регулярными. Из Москвы приезжали не только Иванов, Топоров и их ученики, но и Владимир Андреевич Успенский10, математик, ученик Колмогорова и один из идеологов и основателей структуралистского филологического отделения в Москве, ОТиПЛа11, и его младший брат, Борис Андреевич Успенский, который очень скоро стал другом и соавтором Лотмана.

5Вячеслав Всеволодович Иванов (1929–2017) — российский и американский лингвист, литературовед, семиотик, антрополог, переводчик; доктор филологических наук, академик РАН. Один из основателей Тартуско-московской семиотической школы и Московской школы сравнительно-исторического языкознания.

6Владимир Николаевич Топоров (1928–2005) — филолог, лингвист, семиотик, культуролог, переводчик, специалист в области славистики, индологии и индоевропеистики, доктор филологических наук, академик РАН. Один из основателей Тартуско-московской семиотической школы.

7Роман Осипович Якобсон (1896–1982) — один из крупнейших лингвистов и специалистов по поэтике, существенно повлиявший на развитие гуманитарных наук.

8«Труды по знаковым системам» — серия ученых записок Тартуского университета, издававшаяся с 1964 года. Неформально его выпуски называли «Семиотиками». С 1998 года выходит как отдельное периодическое издание под заглавием Sign Systems Studies.

9Юлия Кристева (р. 1941) — болгарская и французская исследовательница литературы и языка, семиотик.

10Владимир Андреевич Успенский (1930–2018) — математик, лингвист, публицист, популяризатор науки.

11Отделение теоретической и прикладной лингвистики (ОТиПЛ) создано на филологическом факультете МГУ в 1960 году; название придумал Владимир Успенский. С сентября 1962 по март 1992 года называлось отделением структурной и прикладной лингвистики (ОСиПЛ).

Так возникла структура, относящаяся к типу полуформальных исследовательских объединений и близкая к модели кружка, известной в центрально- и восточноевропейской науке с начала XX века. Идею кружка как особой формы институализации академического общения очень пропагандировал Роман Осипович Якобсон, который впоследствии участвовал в одной из тартуских летних школ. Такие регулярные встречи с параллельным выпуском «Трудов по знаковым системам» — к 1971 году вышло уже пять томов — и формировали научную жизнь вокруг Тартуского университета. Эта институция тоже носила полуформальный характер и относилась к тому типу, который историки науки описывают термином invisible college — группа исследователей, которые либо не связаны единым временем и пространством — общаются по переписке или как-то иначе взаимодействуют, — либо встречаются более-менее регулярно, а все остальное время действуют автономно, но имеют общие цели и задачи.

О том, почему именно в Тарту получилось сделать то, что не получалось сделать в других местах

Здесь, как всегда, действовало несколько факторов. Один из них заключался в том, что деятельность русских ученых в Эстонии меньше контролировалась, чем в России. Сознательно или неосознанно русские, вне зависимости от своих личных качеств и воззрений, оказывались проводниками русской культуры на аннексированных территориях. В какой степени эта культура была ортодоксально советской, зависело от конкретных людей, а со стороны эстонских властей цензура была прежде всего направлена на своих, а не на пришлых и присланных.

Сами тартуские профессоры — Лотман, Павел Семенович Рейфман, Лариса Ильинична Вольперт — говорили о том, что очень поздно осознали, почему им разрешили переехать в Эстонию. А отправились они туда потому, что не получили работу в Ленинграде из-за своего этнического происхождения. Лотман окончил Ленинградский университет в разгар антисемитской кампании и нигде не мог найти работу. Но в 1950 году он получил работу в Эстонии, потому что, с точки зрения советской власти, для русификации аннексированных территорий годились даже те, кого не допускали ни к какой деятельности в Москве и Ленинграде.

Второй фактор — это очень хороший ректор Тартуского университета Федор Дмитриевич Клемент, этнический эстонец, чьи родители переехали в Санкт-Петербург еще до революции. Физик по специальности, он был заинтересован в том, чтобы в университете была хорошая, качественная наука: и эстонская, и русская — русская в той степени, в которой там присутствовали русские кафедры. А Тартуский университет, бывший Юрьевский, бывший Дерптский, был национальным университетом еще с конца 1910-х годов и продолжал оставаться таковым в советское время. Основным языком преподавания в университете был эстонский, и лишь на некоторых факультетах были отделения с преподаванием на русском. И Клементу хотелось устроить что-то хорошее и интересное на этих отделениях.

О тизерах и триггерах

Юрий Лотман с коллегами у дверей Тартуского университета. Середина 1980-х годов © Lotmaniana Tartuensia / Кафедра русской литературы Тартуского университета / Из личного архива профессора Л. Н. Киселевой

Я поступил в Тарту в 1986 году, когда боевой период Тартуско-московской школы остался позади. При этом Лотман еще не был фигурой, известной широким массам: телевизионные программы, которые сделали его знаменитым, начали выходить в конце 80-х. К моменту приезда в Тарту я уже имел представление об «Анализе поэтического текста», о комментарии к «Евгению Онегину» и о тартуских «Семиотиках» — «Трудах по знаковым системам», где печатались статьи не только Лотмана, но и других авторов московско-тартуского семиотического круга. Исходный драйв был от интеллектуальной привлекательности Лотмана и того, что он вокруг себя создал, тизером служил более западный, более свободный город, а триггером были проблемы с обучением в родных заскорузлых советских вузах. Когда эти проблемы возникали, мы знали, что есть место, куда можно уехать.

В Тарту можно было поступить так же, как и в любой другой вуз Советского Союза. Прием в университет не был ограничен студентами из Эстонии: достаточно было просто подать документы и пройти вступительные экзамены. Ни специальных рекомендаций, ни покровительства членов кафедры не требовалось. Более того, многие из поступавших, чьи родственники были знакомы с членами кафедры или даже работали на ней, насколько я знаю, никогда не пользовались этим механизмом, за что старшие иногда пеняли младшим: что же вы своих кровинушек-то пригнали в общем потоке — вдруг бы они провалились? Ну, провалились бы и провалились, отвечали закаленные младшие товарищи. Так что это было честное поступление.

О том, кто и почему поступал в Тартуский университет

Многие приезжали в Тарту, либо имея отрицательный опыт поступления (точнее, непоступления) в своих городах, либо поучившись у себя на родине, а через курс, иногда через два бросив свой университет. Всем было понятно, что этих студентов не устраивало что-то в родных университетах, а родные университеты, оказавшиеся неродными, не устраивало что-то в студентах. Людей не принимали или исключали потому, что они евреи, или потому, что у них дядя — известный диссидент, или просто потому, что поведение у них какое-то неконформистское. Их проваливали на экзамене — иногда при поступлении, иногда на первой или второй сессии. Я отучился год в Новосибирском университете, а когда мне дали понять, что все равно выгонят, то я по собственному якобы желанию забрал документы, год проработал в Новосибирской областной библиотеке библиографом — эта работа мне потом очень пригодилась в жизни — и поступил в Тартуский университет.

О сдвигавшихся границах

Юрий Лотман © Lotmaniana Tartuensia / Кафедра русской литературы Тартуского университета / Из личного архива профессора Л. Н. Киселевой

В 1986 году перестройка уже вовсю началась, и вскоре комсомол стал отмирать. Я помню, что в Эстонии на первом курсе никаких комсомольских собраний уже не проводили, и это было необычно по сравнению с российскими университетами. А в следующем году, на втором курсе, комсомол как бы вообще перестал существовать. 1988–1989-й — годы мощнейших преобразований, когда все, что было запрещено раньше, стало разрешаться: начали публиковать некогда запрещенных писателей-эмигрантов, поэтов и прозаиков, еще год назад печатавшихся только в самиздате и тамиздате. Дальнейшие события можно описать как прогресс свободы. Когда в 1989 году, включив радио, я услышал о падении коммунистических режимов в странах Варшавского договора, то сначала подумал, что это радиопьеса, потому что такого просто не может быть. Казалось, что это навсегда, и вдруг оно кончилось. Появилось ощущение, что границы начинают раздвигаться, но было еще непонятно, до каких пределов.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Фактчек: 11 самых популярных легенд об Александре Невском Фактчек: 11 самых популярных легенд об Александре Невском

Правда и вымысел об Александре Невском

Arzamas
Токсичность Илона Маска, атака сверчков и визиты спецслужб: как создавался SpaceX Токсичность Илона Маска, атака сверчков и визиты спецслужб: как создавался SpaceX

Отрывок из книги «Старт: история успеха SpaceX. Илон Маск и команда»

Forbes
«Я боюсь умереть в одиночестве»: история групповой терапии длиной в 7 лет «Я боюсь умереть в одиночестве»: история групповой терапии длиной в 7 лет

Отрывок из книги Кристи Тейт «Группа» о групповой терапии

Psychologies
Чтение выходного дня: Ивлин Во документирует тридцатые годы в книге «Когда шагалось нам легко» Чтение выходного дня: Ивлин Во документирует тридцатые годы в книге «Когда шагалось нам легко»

«Когда нам шагалось легко»: путевые заметки Ивлина Во 1929-1935 годов

Правила жизни
Почему он не женится: женскую точку зрения комментируют мужчины Почему он не женится: женскую точку зрения комментируют мужчины

Почему мужчины не стремятся делать предложения руки и сердца?

Psychologies
Приводим жизнь в равновесие: как правильно составлять «колесо баланса»? Приводим жизнь в равновесие: как правильно составлять «колесо баланса»?

Справиться с проблемой хаотичного «все и сразу» поможет техника «колесо баланса»

Psychologies
Действующий персонаж: как зарабатывать на героях метавселенной Действующий персонаж: как зарабатывать на героях метавселенной

Основатель Superplastic Пол Будниц создает персонажей в метавселенной

Forbes
Почему не нужно бояться родов и какие методики применять для борьбы со страхом Почему не нужно бояться родов и какие методики применять для борьбы со страхом

Как перестать бояться родов и помочь телу сделать его работу

The Voicemag
Жители Тель-Цафа занялись садоводством уже 7000 лет назад Жители Тель-Цафа занялись садоводством уже 7000 лет назад

Жители Тель-Цафа выращивали оливки и инжир

N+1
Без косметики и талии: каких женщин считали красивыми колхозники Без косметики и талии: каких женщин считали красивыми колхозники

Насколько идеалы красоты времен СССР отличаются от нынешних

Cosmopolitan
Новые машины на старых платформах. Неожиданные примеры со всего мира Новые машины на старых платформах. Неожиданные примеры со всего мира

Какие современные автомобили построены на весьма пожилой технической базе

РБК
Что делать, если ты была нежеланным ребенком в семье: объяснил психолог Что делать, если ты была нежеланным ребенком в семье: объяснил психолог

Нежеланные дети всю жизнь пытаются доказать родителям, что достойны любви

Cosmopolitan
Бродский-читатель: литература на польском, Ахматова и книга с котятами. Что хранится в библиотеке Иосифа Бродского? Бродский-читатель: литература на польском, Ахматова и книга с котятами. Что хранится в библиотеке Иосифа Бродского?

Бродском-читатель: его книги и вкусы

Правила жизни
«Я живу в вымышленном мире, в котором встречаюсь со знаменитостью» «Я живу в вымышленном мире, в котором встречаюсь со знаменитостью»

Что делать, если хочется постоянно избегать реальности?

Psychologies
Черное дело Черное дело

Традиционное – не значит устаревшее, считают Елена и Олег Малышевы

Вокруг света
Последнее восстание интеллектуалов: хроника «красного мая» в Париже Последнее восстание интеллектуалов: хроника «красного мая» в Париже

Май 1968 года открыл для множества людей небывалую прежде индивидуальную свободу

Вокруг света
«Как общаться с другом, если он признался мне в симпатии?» «Как общаться с другом, если он признался мне в симпатии?»

Как укрепить отношения с друзьями?

Psychologies
Материаловеды разобрались в механических свойствах птичьего гнезда Материаловеды разобрались в механических свойствах птичьего гнезда

Как птицы строят свои гнезда?

N+1
Кристина Кретова и Игорь Цвирко: Кристина Кретова и Игорь Цвирко:

Кристина Кретова и Игорь Цвирко рассказывают о балете и своей любви

Караван историй
Бросила его по почте: кем был первый муж Меган Маркл и что с ним стало теперь Бросила его по почте: кем был первый муж Меган Маркл и что с ним стало теперь

Меган Маркл сказала да и обещала быть с ним. Нет, речь не о принце Гарри

The Voicemag
Мамины песни не слушает: как сложилась жизнь единственного сына Анны Герман Мамины песни не слушает: как сложилась жизнь единственного сына Анны Герман

Рассказываем о судьбе единственного сына певицы Анны Герман

The Voicemag
Как пользоваться Telegram: от простого обмена сообщениями до использования чат-ботов Как пользоваться Telegram: от простого обмена сообщениями до использования чат-ботов

Как использовать Telegram на «полную катушку»

CHIP
Стиль стервы! Как одеваются девушки с характером: 6 признаков дерзкого образа Стиль стервы! Как одеваются девушки с характером: 6 признаков дерзкого образа

Если ты хочешь добавить перчинки в свой повседневный образ, держи советы!

The Voicemag
Никогда не говори «Не могу». Две недели в детском хосписе Никогда не говори «Не могу». Две недели в детском хосписе

Как детский хоспис может изменить человека

СНОБ
Любительский разряд Любительский разряд

Как марафоны и регаты стали площадками для нетворкинга?

Forbes Life
Двойные стандарты: 5 явных отличий американского макияжа от японского Двойные стандарты: 5 явных отличий американского макияжа от японского

Главные отличия макияжа Японии и Америки: наглядно

The Voicemag
От 12 дней до 22 месяцев: удивительные сроки беременности в мире животных От 12 дней до 22 месяцев: удивительные сроки беременности в мире животных

Кому из детенышей не терпится появиться на свет?

Вокруг света
«Ты большой молодец, но я ничего не понял»: как на язык влияют технологии «Ты большой молодец, но я ничего не понял»: как на язык влияют технологии

Рассказываем о «новой письменной речи» и том, как «технологизируется» язык.

Maxim
«Ячейки» без кухни: какие дома в СССР собирались строить вместо хрущевок «Ячейки» без кухни: какие дома в СССР собирались строить вместо хрущевок

Проект этого дома рассматривался в СССР как основной для строительства жилья

The Voicemag
Найденное под Сургутом погребение в лодке назвали шаманским Найденное под Сургутом погребение в лодке назвали шаманским

Погребение датируется началом I тысячелетия нашей эры

N+1
Открыть в приложении