Любители жареного мяса и веганы: как проходило слияние «Сибура» с группой ТАИФ
В издательстве «Альпина PRO» вышла книга «Нервы, деньги, полимеры. История трансформации молекул и людей» — написанная при участии лаборатории стори-менеджмента «Однажды» биография крупнейшего в России нефтехимического холдинга «Сибур». Forbes публикует отрывок о том, как компания объединялась (не без сложностей) с татарстанской группой ТАИФ.
О слиянии «Сибура» и татарстанской нефтехимической группы ТАИФ было объявлено в апреле 2021 года. К осени объединение завершилось, Forbes тогда назвал его «сделкой года».
Стоимость объединенной компании составила $27 млрд. За крупнейшие активы ТАИФ — производителя полиэтилена «Казаньоргсинтез» (КОС), одного из крупнейших экспортеров синтетических каучуков «Нижнекамскнефтехим» (НКНХ) и генерирующую ТГК-16 (позднее она вернулась к прежним акционерам) — «Сибур» расплатился с владельцами татарстанской группы, среди которых двое сыновей первого президента республики Минтимера Шаймиева, 15% своих акций и облигациями на $3 млрд.
Гендиректор «Сибура» Дмитрий Конов (он покинул компанию уже весной 2022 года, попав под санкции ЕС) рассказывал, что переговоры о сделке велись почти год в Казани. А впервые идея объединения возникла в 2000-е, когда «Сибур» еще принадлежал структурам «Газпрома».
Forbes публикует посвященный объединению отрывок из книги «Нервы, деньги, полимеры. История трансформации молекул и людей», в которой описана история «Сибура». В нем рассказывается, почему во время слияния настроения на предприятиях ТАИФ были далеки от праздничных, как их сотрудники отказывались от практик, заложенных еще в СССР, и как топ-менеджерам обеих компаний пришлось учить новый язык.
«Средний и высший менеджмент «Сибура» получил достаточно жесткий щелчок по носу. Их уверенность в том, что мы сильные управленцы и со всем легко справимся, серьезно поколебалась», — считает Конов.
Интеграция потребовала таких усилий, что Михаил Карисалов, который к тому моменту был генеральным директором «Сибура» и отвечал за операционное управление всего холдинга, почти год фактически жил в Нижнекамске.
Главная сложность заключалась в принципиальной разнице подходов и корпоративной культуры.
«Она была примерно такой же сильной, как между любителями жареного мяса и веганами: одни радостно, потирая руки, зазывают на шашлык, а других от одной мысли об этом тошнит, — объясняет Карисалов. — Понимание этого пришло не сразу. Правильное, проверенное для одних практически ничего не значило для других, невзирая на математические выкладки, бенчмарки и расчеты».
«На предприятиях находились с утра до ночи, атмосферу вряд ли кто-то мог бы назвать праздничной, — вспоминает руководитель функции управления эффективностью «Сибура» Алина Туаева, которая в то время выполняла роль методолога организационно-процессной интеграции. — Через год активной фазы все выдохлись — и эмоционально, и физически. Но и прогресс уже был существенный, заметный невооруженным взглядом».
«Сибур», где на тот момент на всех предприятиях работало 23 000 сотрудников, объединялся с большими по численности активами ТАИФа, где, с учетом всех дочерних обществ, трудились почти 30 000 человек.
«Вы бывали в Нижнекамске? Представьте улицу шириной почти с Тверскую в Москве. С одной стороны — производственные корпуса завода. С другой — огромное заводоуправление. То есть между руководством и сотрудниками предприятия — непреодолимая стена из нескольких полос движения. Это был, скажу я вам, очень интересный кейс, — Карисалов старательно подбирает выражения. — Твоя машина подъезжает к огромному атриуму заводоуправления: справа крыло, слева крыло. Первыми выбегают охранники и блокируют проходы из этих крыльев — чтобы ты прошел, не пересекаясь с другими сотрудниками. У лифта стоят красивые женщины в костюмах небесно-голубого цвета и перчатках. Похожие на стюардесс. Оказалось, что их роль исключительно в том, чтобы пальчиком в перчатке нажимать на кнопочку — вызывать лифт. Для меня это был просто шок. Эти стандарты, как нам объяснили старожилы, сформировались в 2010-х годах, и как-то прижились, и продолжались спустя почти полтора десятка лет».
Карисалов положил этому конец: теперь существенно «похудевший» административный аппарат НКНХ работает в корпусах, расположенных по другую — правильную, как он считает, — сторону автомагистрали.