Лавка писателя

Интервью с писателем Владимиром Сорокиным

L’OfficielРепортаж

Идол

Лавка писателя

Владимир Сорокин в большой литературе давно и заслуженно: впервые широкая общественность о нем услышала еще в 1980-х, когда журнал «Искусство кино» напечатал повесть «Очередь». Сорокин — первый из ныне живущих российских писателей, чье имя приходит на ум при слове «классик». Кто еще сможет настолько красочно описать тургеневским языком пир каннибалов (см. «Настя») или предсказать, на какие ухабы свернет российская политика (читайте «День опричника» и все поймете). Кстати, о предсказаниях: они у Сорокина почти всегда сбываются. Тем жутче выглядят закат западной цивилизации в «Теллурии» и конец бумажной книги в недавней «Манараге»: там на томах Набокова и Бахтина жарят стейки и ребрышки. Главный редактор L’Officiel Ксения Собчак встретилась с Владимиром Сорокиным и узнала, где сейчас место русской литературы, что поделывает она на чужбине (писатель живет в Берлине, где и поймал его объектив нашего фотографа) и почему современная Россия похожа на «Титаник». Однако больше всего Ксению потрясла последняя часть разговора. После того как интервью закончилось, автор «Голубого сала» попросил: «А теперь, Ксения, расскажите, каково это — быть беременной и рожать? Это опыт больше духовный или интеллектуальный?»

Интересно, в какой своей новой «вещи» Владимир использует полученные данные. Страшно даже представить!

Текст Ксения Собчак
Фото Sebastian Reuter

Вашу последнюю книгу, «Манарагу», я прочитала рекордно быстро. Все ваши читала, но эту буквально проглотила за две ночи. Было не оторваться. Давайте с нее и начнем разговор. Настеньку вы уже сжигали в печи, теперь добрались до книг. Это роман про времена, когда самым изысканным, эстетским времяпровождением было сжигание старых книг.

Точнее, приготовление пищи на них.

Почему вы решили именно об этом написать роман, как это соотносится с ощущением сегодняшней реальности? Вас же некоторые считают пророком. Многое из описанного вами и в «Сахарном Кремле», и в «Опричнике» сбылось, из литературы стало явью.

Знаете, роман, как и любая идея, приходит внезапно, созревает, а потом… после зачатия происходит рождение. Я ровно девять месяцев писал.

То есть литературное произведение — это ребенок. «Манарага» — о нашем будущем? Это то, что нас ждет?

Не знаю, Ксения, о будущем или о настоящем… В книге соединены две мои навязчивые темы: горящие книги и еда. Зачатие произошло в ресторане. Мы сидели с другом-филологом и его женой-поэтессой. Рядом с кухней, где пылала печь. И почему-то заговорили о горящих книгах. Я вдруг представил: Толстой, Достоевский… И подумал: но это же два полена, да? Увесистых! Пропадает тепло! И сразу в воображении развернулся этот мир подпольной Кухни. Остальное — уже дело техники, которая всегда со мной.

Вы описываете разную стоимость книг, советуете, на чем лучше готовить: Чеховские рассказы горят быстро, идут хорошо, а вот это полено — посерьезнее. Если бы на этом рынке дров продавалось самое редкое, на ваш взгляд, самое изысканное полено из русской литературы — что бы это было?

Самое редкое? Ну, наверное, для этого надо вспомнить о рукописях.

Толстого, да?

Да, Софья Андреевна семь раз переписывала. Семь раз. Это же целая охапка! На ней можно закатить роскошный банкет.

А если говорить об изысканности, правильном, дорогом эстетстве в русской литературе — это какая книга?

Русская литература вообще, если иметь в виду девятнадцатый век, не сильно изысканна. Это мир больших идей, не до изысков. Ну… «Евгений Онегин» Пушкина — можно на этом рябчиков приготовить…

Это удивительно. То, как вы это описываете, ассоциируется именно с той едой, о которой вы говорите.

Изысканны, конечно, Андрей Белый и Владимир Набоков. Я недаром выбрал «Аду» для адской молекулярной машины. Это удивительное полено, его можно начинать читать с любой страницы, и получишь удовольствие. «Ада» требует гастрономической роскоши.

Вы считаете, что через одно-два поколения читать книги в принципе не будут? Или отомрет печатная форма?

Мне кажется, что в мире всегда останется хотя бы один читатель. Читать будут меньше, конечно, но настоящие литературные гурманы, да и собственно книги, будут совсем другие. Мне почему-то чудится стилизация под восемнадцатый век. Это как… экологические продукты с маленьких ферм. Бумага опять-таки будет делаться вручную.

То есть очевидный крен в сторону эстетики?

Да, опять свинцовый набор, шелковые закладки, обязательно маленький гербарий или засушенная бабочка в качестве закладки. И запах, запах книги, способный выжать слезу у книжного гурмана.

Если говорить о современной русской литературе, как вы считаете, мы интересны кому-то еще или это все история про самих себя и для самих себя? Мы вписаны в мировой масштаб, на ваш взгляд?

Да, но подобных авторов мало, естественно. Так и должно быть с хорошими писателями вообще. У меня достаточно простые критерии.

Какие?

Что такое хорошая литература? Это литература, которая конвертируема, то есть это оригинальный продукт. Есть русская водка, ее знают во всем мире. «Столичную», например, знают давно на Западе. А есть… «Путинка». Даже не водка, а самогон, например. Или, скажем, сладкое вино крымское. Это специфические напитки. Полусладкое шампанское отечественного производства.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Секта Секта

Дарья Бобылева работает в магазине антикварных книг, а параллельно пишет прозу

Esquire
Любовь Успенская Любовь Успенская

«Я вообще-то не москвичка. И даже не россиянка»

Esquire
Первые леди Первые леди

Быть супругой президента — трудная работа. Как живут такие женщины?

Добрые советы
Предприниматели Страны Советов Предприниматели Страны Советов

В эпоху запрета частного производства люди налаживали выпуск дефицитных товаров

Дилетант
15 мыслей Валерия Тодоровского 15 мыслей Валерия Тодоровского

После девятилетнего перерыва режиссер вернулся к полному метру

GQ
Потому что Урюпинск Потому что Урюпинск

Зачем ведущий российский специалист по брендингу городов перебрался в провинцию

Русский репортер
Дом или барак Дом или барак

Что будет на месте снесенных пятиэтажек, если строить как всегда

Русский репортер
Илья Кретов Илья Кретов

Глава российского eBay Илья Кретов о будущем интернет-торговли

GQ
Руки прочь Руки прочь

О совсем нелинейном пути к эпохальным изменениям

Quattroruote
Легкие штрихи Легкие штрихи

Техника Anti-age макияжа

Добрые советы
Леа Сейду: девушка, способная на все Леа Сейду: девушка, способная на все

Актриса Леа Сейду боится летать и остается в кровати

Esquire
23 защитника Отечества 23 защитника Отечества

От командора Шепарда до русских богатырей

Игромания
Космос | Памятник в пустоте Космос | Памятник в пустоте

Земные артефакты, покинувшие Солнечную систему

Мир Фантастики
Мимо кассы Мимо кассы

Немного о мужских заначках

Добрые советы
Иван Сидорок Иван Сидорок

Венчурный инвестор Иван Сидорок о том, где видеть прибыль

GQ
В интернете кто-то не прав В интернете кто-то не прав

Геннадий Иозефавичус выносит приговор интернет-спорщикам

GQ
«Государство их просто обмануло!» «Государство их просто обмануло!»

Валютчики шли на преступление, зная, что в худшем случае отсидят по десять лет

Дилетант
«Идеальной иллюстрации не существует» «Идеальной иллюстрации не существует»

Разговор с Денисом Гордеевым

Мир Фантастики
Теперь всё можно Теперь всё можно

Мы нашли 25 доказательств, что жизнь в 30 становится понятнее и счастливее

Cosmopolitan
За что мы платим коммуналку? За что мы платим коммуналку?

Управляющую компанию можно и нужно контролировать

Лиза
Главные технотренды 2018 Главные технотренды 2018

Новые подходы к производству чипов, искусственный интеллект, Интернет вещей

CHIP
Виктория Исакова: девушка, которой не все равно Виктория Исакова: девушка, которой не все равно

Актриса Виктория Исакова выращивает овощи, не вылезая из ванны

Esquire
Одна сатана Одна сатана

Интервью с супругами Шнуровыми

L’Officiel
Бремя первых Бремя первых

Как государственная поддержка навредила Тимуру Бекмамбетову

Forbes
МИД мэн МИД мэн

Министр в России больше чем поэт. Сергей Лавров в очерке Сергея Минаева

Esquire
Теплое местечко Теплое местечко

Топ 8 южных курортов, где можно прекрасно отдохнуть на море

Лиза
Алексей Герман–младший Алексей Герман–младший

«Новая искренность – это пошлятина»

Esquire
На даче без незадачи На даче без незадачи

Ухаживать за грядками, стричь газон, освежать новой краской забор – тяжелый труд

Лиза
Ноам Хомский: «Очевидно, что человеческая природа существует» Ноам Хомский: «Очевидно, что человеческая природа существует»

Знаменитый лингвист и философ Ноам Хомский, страстный критик пропагандистской машины медиа и американского империализма, дал в Париже интервью журналу Philosophie. Отрывки.

Psychologies
Крис Пратт: Снова на охране Крис Пратт: Снова на охране

Интервью с Крисом Праттом

Cosmopolitan
Открыть в приложении