Искусствовед Лёля Кантор-Казовская рассказывает о своей жизни и искусстве

ArzamasКультура

Лёля Кантор-Казовская: «Архивы — это место настоящей страсти»

В новом выпуске цикла «Ученый совет» искусствовед Лёля Кантор-Казовская рассказывает о своих попытках стать мальчиком, работе фонарщиком в Пушкинском музее, экскурсиях для любителей колбасы, о Пиранези и Михаиле Гробмане, а также о том, почему искусствоведение — это способ прочистить очки.

Записала Ася Чачко

Лёля Кантор-Казовская

(р. 1957)

Доктор искусствоведения, преподаватель искусствоведения в Иерусалимском университете, куратор выставок, член редколлегии художественно-литературного журнала «Зеркало», автор научных статей и книг «Современность древности: Пиранези и Рим», «Гробман/Grobman», куратор и исследователь творчества художников нонконформистов 1960-х годов. В прошлом научный сотрудник ГМИИ им. Пушкина в Москве. Живет в Иерусалиме.

Научные интересы: Джованни Баттиста Пиранези, итальянская архитектура и искусство XVI–XVIII веков; Михаил Гробман и искусство советских нонконформистов 1960-х годов.

О первых воспоминаниях и детском аде

Лёля Кантор в детстве © Из личного архива Лёли Кантор-Казовской

Я не очень люблю вспоминать свое детство. Многие идеализируют этот период жизни. Но у меня детство прошло, как я уже сейчас понимаю, не так, как должно проходить у нормальных людей. У меня была, как у многих советских детей, довольно отстраненная, иерархическая и немного внутренне агрессивная обстановка в семье. Хотя это было совершенно нормативное советское детство, может быть, даже немного лучше, чем у большинства советских детей. Тем не менее это был детский ад.

Нужно сказать, что у меня очень хорошие, культурные родители. Я не помню никаких скандалов или репрессий и не жалуюсь на них персонально — просто теперь я понимаю, что сама атмосфера была давящей, очень требовательной и очень несвободной. Единственной свободой было гулянье во дворе.

Первые воспоминания у всех детей одинаковые — это коляска и какашки. Я тоже помню свою коляску. Помню, как меня взяли в гости к людям, которым эту коляску надо было отдать, ведь такие вещи не выбрасывались, а передавались. И я запомнила этот эпизод, потому что в той семье был чернокожий папа. Я родилась в 1957-м — это был год фестиваля*. Видимо, он приехал и остался. Сейчас мне трудно реконструировать те обстоятельства, но в моей памяти осталась вот такая живописная деталь.

*Имеется в виду Всемирный фестиваль молодежи и студентов.

О вечном бунте и смене гендера

Лёля Кантор в детском саду © Из личного архива Лёли Кантор-Казовской

Мы жили в известном кооперативе Академии наук на улице Вавилова, угол Дмитрия Ульянова. Легенда гласит, что решение о создании кооператива было последним указом, который подписал Сталин. В кооперативе жило очень много интересных семей. При нем был детский сад: кажется, из моей группы детского сада вышло больше замечательных людей, чем из моей университетской группы.

«Мальчик» Лёля Кантор © Из личного архива Лёли Кантор-Казовской

Главное, что мне помнится про мое детство, — это состояние постоянного бунта. Впервые оно ярко проявилось в три года, когда я решила, как бы теперь это назвали, сменить гендер. Я выбросила всех кукол и стала мальчиком. Мне была куплена по моему настоянию соответствующая одежда, меня коротко стригли. В общем, родители шли на это до известного предела. Но когда пришло время идти в школу, меня, конечно, сурово засунули в коричневую школьную форму для девочек. После первого класса меня отправили в пионерский лагерь, и там я опять стала мальчиком! Я просто никому не сказала, что я девочка. Я жила с мальчиками, играла с мальчиками. Так продолжалось почти всю смену. В конце этой смены по маминой просьбе в лагерь приехала ее подруга (сама мама была в какой-то командировке) и спросила: «А где у вас такая-то девочка? Мне нужно передать ей посылку». На что ей ответили: «Девочки такой у нас нет, но у нас есть такой мальчик — Лёля Кантор». Когда все выяснилось, подруга в ужасе закричала: «Так что, может быть, вы ее и помыли с мальчиками?» — «Успокойтесь, мамаша, детей мы еще не мыли». Напомню, это был конец смены. В общем, после всяких процедур опознания меня водворили в женскую палату, что очень напугало все девочкинское население.

Об отце и поколении сломанных надежд

Лёля Кантор с отцом © Из личного архива Лёли Кантор-Казовской

Отец хотел заниматься голландским искусством — он был лучшим учеником Виппера*. Но все темы, связанные с западным искусством, закрыли. Он взял тему «Академическая живопись русского классицизма» и так никогда ничего по этому поводу и не написал. Это было поколение сломанных надежд. Папа хотел работать в музее, но в Эрмитаж его не взяли, потому что он пришел туда наниматься в самый разгар кампании по борьбе с космополитизмом. В итоге он устроился работать в издательство «Советская энциклопедия» и там задумал и выполнил в конце концов первую на русском языке энциклопедию по мировому искусству: «Искусство стран и народов мира» в пяти томах.

*Борис Робертович Виппер (1888–1967) — историк искусства, музейный деятель, один из создателей советской школы историков западноевропейского искусства.

Я его помню всегда сидящим за столом ко мне спиной, занимающимся редактурой. Другой вид его постоянного времяпровождения был у телевизора, когда он смотрел хоккей. Папа очень болел за «Спартак» — его просто нельзя было оторвать от матча. Однажды во время трансляции моя сестра пришла к нему со своим женихом и сказала: «Папа, мы с Юрой решили пожениться». Он ответил: «Да-да, я знаю» — и продолжил смотреть свой «Спартак».

В сущности, я не знала, кем был мой отец, потому что он все время был погружен в свои занятия и, наверное, в какие-то свои травмы. Когда я приезжала из Израиля раз в год его навещать, он уже был в тяжелой деменции. Не знал, где расположены его кровать, холодильник. Единственный разговор, который был с ним возможен, — это чтение стихов. Мы сидели друг напротив друга и читали стихи: я по книжке, а он наизусть. Он знал столько стихов наизусть! Я что-то начну читать — а он подхватит и все говорит и говорит, с восторгом все вспоминает, кричит: «Ты право, пьяное чудовище! / Я знаю: истина в вине!» Вот такой 95-летний старик, который ничего не знает и не помнит.

Как-то я его спросила: «Папа, почему у тебя портрет Пастернака на столе?» — «Пастернак — это мой любимый поэт». А я никогда этого раньше не знала. Он тут же прочел мне свое любимое стихотворение: «На протяженье многих зим / Я помню дни солнцеворота…» И тут же рассказал, как во время войны в Свердловске, куда был эвакуирован весь Московский университет, все студенты и профессора стояли в одной гигантской очереди в столовую и вся эта очередь декламировала стихи поэта, которого, как он думал, знал только он один, потому что нашел у своего отца книжечку, засунутую куда-то далеко-далеко в шкаф.

О школе и драках

Папа всё время был дома, а мама на работе. Как-то я сказала папе, который кормил меня обедом: «Как жалко, что мы как все. Вот были бы мы какие-нибудь иностранцы…» Папа тут же обрадовался и сказал: «А мы и есть иностранцы — мы евреи». Я была счастлива, что во мне есть что-то необыкновенное. И вот с этим хорошим чувством по поводу своего еврейства я пошла в школу. Но там мне всё, конечно, объяснили по-настоящему.

Я ходила в обычную районную школу. Чтобы построить наш кооператив, согнали огромное количество рабочих из деревни. А чтобы их поселить, рядом с нами построили целый город бараков. Это был район с очень, как бы сейчас сказали, проблемным населением. Можете себе представить эту жизнь по поэзии Кропивницкого. Нам было запрещено ходить в район бараков, но в школу ходили дети рабочих. Их было большинство, и я была в меньшинстве.

Я, конечно, чувствовала свою чуждость, только не могла объяснить этого самой себе. Я спросила маму: «С кем мне дружить?» «Ну, с кем тебя посадят за парту, с тем и дружи». Поэтому я дружила с Толей Фурсовым, который ко мне тоже очень проникся и в качестве знака любви однажды подарил ключи от своей квартиры, потому что больше ничего у него не было. Были драки, было насилие, были очень плохие женские отношения. Группки, группки… Помню, была такая история, когда весь класс решил испробовать свою силу и побить жирного. Он был сильный, этот жирный. Поэтому нужно было собрать много детей вместе, чтобы его победить. Это было ужасно.

После такого детства мне было трудно самой понять, как на самом деле нужно растить детей. Трудно понять, что жизнь ребенка — это его жизнь. Что детьми не управляют по своему желанию, что детям отдают себя. Это понимание у меня сложилось, когда мои собственные дети уже выросли.

Об Александре Музылеве и занятиях университетского уровня

Лёля Кантор с одноклассниками в 10-м классе/ Слева направо: Космарский, Формин, Гетманец, Зубков, Млечин, Власова, Кантор, Немзер. Впереди сидят Смирнов и парень из другого класса. © Из личного архива Лёли Кантор-Казовской

Мои родители — искусствоведы. Моей старшей сестре было велено стать врачом. Для меня была запланирована профессия переводчика. Главной страстью всех людей, которые жили в то время в СССР, было хоть как-то выглянуть за перегородку, хоть как-то сконтактировать с окружающим миром. Ключевой фигурой в этом смысле были переводчики.

Но в школе мне ни один предмет, конечно же, не нравился: ни одного приличного учителя там не было. Я любила только читать. И в какой-то момент вдруг в школу пришла девица, которая ее давно окончила, и говорит: «Музылев набирает в 16-й школе литературный класс». И я пошла туда поступать, никому не сказав, и маму свою поставила перед фактом. Нужно пояснить, что Музылев был одним из преподавателей легендарной математической второй школы, в которой собрался очень хороший состав учителей и контингент детей. Но школу разогнали, а Музылева оттуда, кажется, выгнали еще раньше, потому что он пил. И он завел себе литературный класс в 16-й школе.

Занятия были университетского уровня — нам приглашали лекторов из университета. Сетка расписания была в основном заполнена литературой. Как мы сдавали экзамены по всем остальным предметам, я даже не знаю. Помню, как-то — за пять дней до экзамена по химии — ко мне подошел мой соученик Андрюша Немзер и сказал: «Кантор, ты меня можешь подготовить?» Я говорю: «Ну давай». Выяснилось, что ни в девятом, ни в десятом классе он учебник химии вообще не читал. Поэтому готовиться было бесполезно, и мы провели время в чтении стихов и в каких-то разговорах. В итоге на экзамене он получил четверку, а я пятерку. Но по литературе мы получали только двойки. Музылев к нашим знаниям предъявлял самые высокие требования. Как-то я была очень на него раздражена, потому что его алкоголизм стал зашкаливать, и, отвечая на его вопрос о пьесе Горького «На дне», ввернула что-то язвительное. Он мне поставил в одну клеточку тройку, двойку и кол. Но все это были, конечно, игры. В конечном счете мы все вышли с хорошей отметкой по литературе и по всем другим предметам.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

30 лет – это свобода! 30 лет – это свобода!

Разговор с одним из самых востребованных музыкантов

Playboy
2003 год 2003 год

Арест Михаила Ходорковского, появление ГНК, триумф t.A.T.u. и Пол Маккартни

Esquire
За что казнили Джордано Бруно За что казнили Джордано Бруно

Джордано Бруно окончил свою жизнь на костре за совсем другие «прегрешения»

Дилетант
Прошел ли президент проверку на профпригодность Прошел ли президент проверку на профпригодность

Владимир Путин — константа российской государственности

СНОБ
Голубой цвет елям придают нанотрубки Голубой цвет елям придают нанотрубки

Почему некоторые ели имеют голубой цвет иголок?

Популярная механика
Как зарождался ресторан быстрого питания Burger King Как зарождался ресторан быстрого питания Burger King

Как развивались первые франшизы

СНОБ
Почетный донер: как вычислить безопасную (сравнительно) шаурму Почетный донер: как вычислить безопасную (сравнительно) шаурму

Разбираемся, как не ошибиться с выбором шаурмы, подойдя к палатке шаурмена

Maxim
Попугайчики-неразлучники: Алина Фаркаш о личных границах в браке Попугайчики-неразлучники: Алина Фаркаш о личных границах в браке

Насколько важно соблюдать личные границы в семье

Cosmopolitan
10 мужских кухонных лайфхаков с овощечисткой 10 мужских кухонных лайфхаков с овощечисткой

Не спеши отказываться от удивительного кухонного инструмента овощечистки!

Maxim
5 правил интенсивного курса по выживанию в дикой природе от бывшего американского спецназовца и любителя путешествий Эдварда Гриллса 5 правил интенсивного курса по выживанию в дикой природе от бывшего американского спецназовца и любителя путешествий Эдварда Гриллса

Как выжить в дикой природе?

Playboy
Это личное! Это личное!

Интервью с Евгением Цыгановым о фильме «Неадекватные люди – 2»

Grazia
Астроциты уличили в поедании синапсов взрослых мышей Астроциты уличили в поедании синапсов взрослых мышей

Клетки глии оказались способны к поеданию межнейронных контактов в мозге

N+1
Составлен топ-5 самых старых деревьев России Составлен топ-5 самых старых деревьев России

Общий возраст этих деревьев составляет 3242 года

National Geographic
Возрастные явления Возрастные явления

Молодой прозаик в поисках лишнего человека

Огонёк
От Коко Шанель до звезд соцсетей: как образ парижанки годами помогает продавать косметику и одежду От Коко Шанель до звезд соцсетей: как образ парижанки годами помогает продавать косметику и одежду

Как компании эксплуатируют «французскую тему»?

Forbes
Живая планета Живая планета

Гипотеза Геи – между современной наукой и мистикой «нью-эйджа»

Популярная механика
72 м² 72 м²

Квартира дизайнера Анастасии Комаровой менялась вслед за хозяйкой

AD
Кот в мешке: на мусоросортировочном комплексе в пакете нашли домашнего питомца Кот в мешке: на мусоросортировочном комплексе в пакете нашли домашнего питомца

Не первый случай, когда домашних животных в прямом смысле выбрасывают в мусор

National Geographic
Людей обвинили в гибели 75 процентов видов нелетающих птиц Людей обвинили в гибели 75 процентов видов нелетающих птиц

Если бы не человек, на Земле жило бы более двухсот видов нелетающих птиц

N+1
Какой видят Россию иностранцы, которые переехали в нашу страну Какой видят Россию иностранцы, которые переехали в нашу страну

Какой увидели Россию те, кто впервые оказался здесь уже во взрослом возрасте?

GQ
Рестораны Рестораны

Гастрокритик Михаил Лопатин вспоминает главные ресторанные тренды Москвы 2000-х

Esquire
«Амбиций у меня вообще поубавилось, тем более в бизнесе»: главное из интервью Олега Тинькова на «Дожде» «Амбиций у меня вообще поубавилось, тем более в бизнесе»: главное из интервью Олега Тинькова на «Дожде»

Олег Тиньков рассказал о борьбе с болезнью и сорвавшейся сделке с «Яндексом»

VC.RU
Новый прибор будет изучать марсианские изотопы Новый прибор будет изучать марсианские изотопы

C помощью этого лазера можно изучить состав атмосферы Красной планеты

Популярная механика
Более «Обычная женщина»: каким получилось продолжение одного из лучших российских сериалов Более «Обычная женщина»: каким получилось продолжение одного из лучших российских сериалов

Рассказываем, что получилось из сериала «Обычная женщина 2» Натальи Мещаниновой

Forbes
Как избавиться от навязчивых звонков на iPhone Как избавиться от навязчивых звонков на iPhone

Способы обезопасить себя от звонков с незнакомых номеров

CHIP
Моя терапия: «Теперь мне не интересны партнеры, которых надо завоевывать» Моя терапия: «Теперь мне не интересны партнеры, которых надо завоевывать»

Героиня рубрики «Моя терапия» смогла справиться с болью и изменить свою жизнь

Psychologies
Внутренний Париж Внутренний Париж

Современный дом, интегрированный в исторический особняк эпохи ар–нуво

SALON-Interior
Следы бананов и куркумы в зубном камне указали на торговые связи Леванта с Южной Азией в бронзовом веке Следы бананов и куркумы в зубном камне указали на торговые связи Леванта с Южной Азией в бронзовом веке

Остатки куркумы нашли в зубах людей из захоронений на территории Израиля

N+1
48 м² 48 м²

Дизайнер Мия Карлова оформила квартиру в стиле кинфолк, но на московский лад

AD
83 м² 83 м²

Дизайнер сумела превратить неудачную планировку квартиры в удобное пространство

AD
Открыть в приложении