Корпоративный философ: как Аристотель и Хайдеггер помогают решать бизнес-задачи
Пока компании привыкали к директорам по счастью или этике, на горизонте возник еще один неожиданный персонаж управленческой команды — Chief Philosophy Officer, или директор по философии. Виктория Михайлова, сооснователь компании Sensemakers и соавтор и академический директор программы «Тандемократия» Московской школы управления Сколково, рассказывает, как подход, основанный на философском знании, может помочь бизнесу.
Каждые полгода рынок предлагает новую «спасительную методику»: OKR (Objectives and Key Results — «Цели и ключевые результаты»), Agile (гибкий подход к управлению проектами), бережливое производство, нейросети в управлении, бирюзовые организации (то есть те, где нет жесткой иерархии, а процессы выстраиваются на основе самоуправления и распределенной ответственности). Возникающие из практики, новые инструменты — плоды успешного опыта — с надеждой внедряются повсеместно, но несмотря на это многие организации по-прежнему задыхаются от бессмысленности, выгорания и стратегической слепоты. А между тем уровень сложности новых вызовов бизнеса растет, как и уровень неопределенности.
Глядя на происходящее становится понятно: бизнес пытается решить философские вопросы менеджерскими методами. Но пока компании привыкали к ролям Chief Ethics Officer и Chief Happiness Officer, на горизонте появился еще один персонаж управленческой команды — Chief Philosophy Officer (CPO). По описанию профессора Кристиана Фегтлина, исследователя ответственного лидерства из Audencia Business School, CPO — это гибридная роль, сочетающая в себе коуча, консультанта и стратега, который помогает руководителю и команде отвечать на фундаментальные вопросы — например, что значит вести бизнес добродетельно.
CPO работает с вопросами, которые обычно остаются за рамками KPI:
- В чем реальная цель бизнеса?
- Что значит быть хорошим руководителем?
- Где проходит граница между эффективностью и разрушением?
На Западе, в отличие от России, должность корпоративного философа уже прошла путь от теории до работающего инструмента. Так, Дэмон Хоровиц — серийный предприниматель с PhD по философии — занимал в Google должность штатного философа (In-House Philosopher) и директора по инжинирингу, открыто говоря, что технологиям нужна «моральная операционная система».
После Google по тому же пути пошли Apple, Microsoft, Skype и другие компании, которые нанимают штатных философов или привлекают философов-консультантов, чтобы вовлекать управленческие команды в работу с философскими вопросами бизнеса. В России институциональных CPO в крупных корпорациях пока нет. Но запрос на эту роль уже есть — просто пока он не называется философией, а прячется внутри спроса на «осознанное лидерство», «работу со смыслами» и «трансформацию культуры».
Первый шаг перед тем, как нанимать философа, — осознание, что ваши проблемы лежат за пределами менеджерских учебников. Признайтесь себе, что вы не знаете ответов на вопросы «зачем?», «ради чего?», «кого мы делаем счастливее?». И почувствуйте желание искать их всерьез. Аристотель писал в «Метафизике», что все люди от природы любознательны. А изучавший его Джонатан Лир уточнил: слово eidenai (знать) Аристотель использует широко. Высшая форма этого стремления — epistasthai (понимать), то есть «знать не просто что, а почему». Поэтому стремление к философии — не каприз, а необходимость, которую компания обязана учитывать.
Пять вызовов, с которыми не справляются управленческие методы
За каждым провалом менеджмента скрывается забытый философский вопрос. И потому методы и теории, которые способны помочь решать рабочие проблемы организаций, также содержатся в несправедливо вычеркнутой из науки об управлении философии.
Вызов 1: утрата смысла у сотрудников (от курьера до топ-менеджера)
Поколения Y, Z и альфа не работают «за зарплату и пакет ДМС». Им нужен ответ на вопрос «зачем все это?». Опрос Gallup 2023 года показывает, что только порядка двух из десяти сотрудников чувствуют связь с миссией компании. Остальные имитируют активную деятельность: пока их тело на работе, душа лежит к чему-то другому.