Король каннибалов: как Сэм Альтман зачищал ряды OpenAI от эффективных альтруистов
После провалившейся попытки увольнения Сэм Альтман попытался разобраться, почему потерял доверие совета директоров. Эта рефлексия привела к исходу из OpenAI нескольких ключевых фигур, включая Илью Суцкевера. Альтмана тогда спрашивали, не прячет ли он Суцкевера в секретном ядерном бункере. Куда на самом деле исчез один из основателей компании и как это происходило — в отрывке из книги Кич Хэйги «Создатель ChatGPT: история Сэма Альтмана».
Журналистка The Wall Street Journal Кич Хэйги годами следила за одной из самых интригующих технологических компаний — OpenAI. Неудивительно, что в результате она написала биографию человека, ставшего лицом этой корпорации, — Сэма Альтмана.
Работая над книгой «Создатель ChatGPT: история Сэма Альтмана», Хэйги провела более 250 интервью с родственниками, друзьями, коллегами и инвесторами, чтобы понять: какую роль сыграл ее герой в создании компании, радикально изменившей место искусственного интеллекта в нашей жизни.
Альтман не вполне вписывается в стандартный образ техно-предпринимателя. Он известен скорее как эксперт по привлечению инвестиций и нетворкингу, чем как визионер и технологический гений.
Сама OpenAI в последние годы регулярно оказывается в центре скандалов. В 2023 году совет директоров попытался уволить Альтмана, но после массовой угрозы ухода со стороны сотрудников его вернули — с еще большими полномочиями. Сейчас один из соучредителей и крупнейших спонсоров компании Илон Маск ведет судебную войну с OpenAI, что может сорвать готовящееся триумфальное IPO.
Хэйги подробно описывает все перипетии на пути компании. В ее изложении Альтман предстает блестящим переговорщиком, склонным к риску и непоколебимо убежденным в благотворности технологического прогресса.
Книга «Создатель ChatGPT: история Сэма Альтмана» выходит в мае в издательстве «Альпина Паблишер». Forbes публикует отрывок из главы о том, как Сэм Альтман избавлялся от последователей так называемого «эффективного альтруизма» (философское течение, последователи которого обеспокоены угрозами всемогущего ИИ). К числу сторонников этого направления относят Илью Суцкевера, Миру Мурати и других бывших членов совета директоров компании.
В погоне за нормальностью OpenAI привлекла в совет директоров опытных управленцев: бывшего президента Sony Entertainment Николь Селигман, годами заседавшую в совете Paramount Global, и бывшего генерального директора Фонда Билла и Мелинды Гейтс доктора Сью Десмонд-Хеллманн, у которой за плечами была работа в советах директоров Facebook (принадлежит Meta, которая признана в России экстремистской и запрещена) и Pfizer. Компания также внедрила новую политику по конфликту интересов — чтобы предотвратить недоверие к сторонним проектам Альтмана (что способствовало его увольнению).
Изучив не меньше 30 000 документов и опросив десятки сотрудников, внешняя юридическая фирма WilmerHale заключила: прежний совет директоров действовал в рамках своих полномочий, увольняя Альтмана, но ничто из рассмотренного не требовало его увольнения.
«После ознакомления с данными WilmerHale наша оценка ситуации изменилась, поскольку в материалах не содержалось ничего такого, что хоть как-то ставило бы под сомнение целесообразность его пребывания на посту генерального директора», — сказал Саммерс.
Тем не менее после всей этой истории Альтман занялся самоанализом, пытаясь понять, как же он утратил доверие совета. Он осознал, что некоммерческая структура слишком нестабильна и, скорее всего, ее придется заменить чем-то вроде общественной корпорации — коммерческой компании, которая по уставу наряду с финансовыми показателями должна преследовать и социальные цели. Но он также понимал: такой шаг еще больше подорвет доверие некоторых сотрудников.
«Мы постоянно учимся и адаптируемся, действуем гибко, и я стараюсь оставлять себе пространство для маневра — и многих это, конечно, раздражает. Но иногда этого пространства оказывается недостаточно, и приходится делать что-то за рамками изначально рассматриваемых вариантов. Думаю, такие вещи, как старт в качестве некоммерческой организации, затем добавление модели с ограниченной прибылью, а потом заявление: «Это тоже не годится, нужна общественная корпорация» — хотя я искренне верил, что наша структура сработает, — выводят людей из себя, и это вполне объяснимо», — сказал Альтман.
Но никого это не вывело из себя сильнее, чем Илона Маска. В том же месяце, когда расследование оправдало Альтмана, Маск подал на него и OpenAI в суд, обвинив компанию в предательстве некоммерческой миссии. «OpenAI превратилась в де-факто дочернюю компанию с закрытым исходным кодом крупнейшей технологической корпорации мира — Microsoft, — говорилось в его иске. — Под руководством нового совета директоров она не просто разрабатывает, а совершенствует сильный искусственный интеллект для максимизации прибыли Microsoft, а не на благо человечества». OpenAI представила претензии Маска как проявление зависти, упирая на то, что его собственная компания вообще-то тоже пытается коммерциализировать ИИ. Но вопрос был справедливым: куда делись примерно $50 млн, изначально пожертвованные Маском некоммерческой OpenAI? Растворились в воздухе? Неужели он не получит ничего за то, что с самого начала финансировал этого монстра?
С тех пор как случился «сбой», Суцкевер залег на дно — настолько глубоко, что вопрос «Где Илья?» превратился в интернет-мем. Поговаривали, будто они с Мирой Мурати уехали в Антарктиду. В марте 2024 года Лекс Фридман спросил Альтмана, не держат ли Суцкевера в секретном ядерном бункере, — и это было шуткой разве что наполовину.