«Потребитель хочет сделать рутину немного интересной»
Гендиректор «Арнест Юнирусь» Елена Тябутова — об изменениях после ухода Unilever из России
Подразделение транснациональной компании Unilever в РФ после его покупки группой «Арнест» Алексея Сагала сменило название на «Арнест Юнирусь». Недавно компания совершила первую сделку по покупке российского бизнеса косметического холдинга Avon. О том, зачем понадобились эти активы, чем интересен сегмент БАДов и при чем здесь Валентина Терешкова, в интервью „Ъ“ рассказала гендиректор «Арнест Юнирусь» Елена Тябутова.
— Недавно «Арнест Юнирусь» договорилась о покупке российских активов Avon. Зачем компании понадобился бизнес, основанный на сетевом маркетинге?
— Начну с того, что по итогам 2025 года объем нашего бизнеса превысил $1 млрд — такой заметный результат у нас был впервые за все время работы компании. С 2022 года наш бизнес вырос вдвое, а это требует расширения категорий и новых производственных мощностей. У нас появилась потребность в новых компетенциях в области исследований и разработок. С этой точки зрения нам было интересно российское подразделение Avon Products (одна из старейших в мире косметических компаний, основанная в США в 1886 году, первой на рынке стала использовать метод прямых продаж.— „Ъ“). Прежде всего тем, что они прошли путь локализации в России: у Avon есть очень неплохой по сегодняшним меркам R&D-центр, что дополнительно усилит уже существующее у «Арнест Юнирусь» аналогичное направление в Екатеринбурге. Кроме того, в рамках сделки с Avon мы получили фабрику в Наро-Фоминске, где налажено производство в знакомых нам категориях — ухода за кожей и волосами. На заводе есть также линия по производству сэмплов — средств в маленьком формате. Бизнес этой компании был нам интересен еще и потому, что она работает в том числе в растущей категории парфюмерии, которой пока нет в нашем портфеле.
— Известно, что у Avon были планы продать российский бизнес в 2022–2023 годах, но потом она поменяла решение. Показатели российского подразделения — «Эйвон Бьюти Продактс Компани» — за это время снизились: чистая прибыль упала с 1 млрд руб. в 2023 году до 149,8 млн руб. в 2024-м. Повлиял ли этот фактор на стоимость актива и условия сделки?
— На самом деле я не была у истоков этих обсуждений. В 2022–2023 годах мы были в составе Unilever, и возможностей для таких инвестиций у нас не было. Я в первый раз была в диалоге с руководством бразильской Natura (владела брендом Avon, проданным в январе 2026 года американскому инвестфонду Regent LP без российских активов.— „Ъ“) в апреле 2025 года. То есть к сделке мы пришли менее чем за год. Так что не могу судить о том, сколько бизнес Avon в России стоил тогда. Но он существенно сократился — факт остается фактом. Для нас это окно возможностей: мы его теперь можем не только поддержать, но и нарастить.
— Объявленная стоимость сделки по покупке российских активов Avon составила чуть более 2 млрд руб. А какой был мультипликатор?
— Больше пяти размеров EBITDA. Не будем забывать, что это часть стоимости: она включает тот дисконт, который предусмотрен при продаже бизнеса уходящих с российского рынка зарубежных компаний. Но компания-покупатель, то есть в данном случае «Арнест Юнирусь», по закону платит в федеральный бюджет добровольный взнос. В нашем случае он составил 35% от оценочной стоимости актива, или 2,2 млрд руб. Так что обнародованная сумма в 2,5 млрд руб., которую мы выплатили Avon,— это поверхностная часть цены. Поэтому однозначно сказать, что сделка была практически бесплатная, не очень корректно. Это была реальная, классическая с точки зрения всех процессов M&A-сделка.
Что точно могу отметить — бизнес не продавался с безумным дисконтом. А падение показателей российского подразделения Avon связано в том числе с тем, что в портфеле компании было много импортных продуктов: декоративную косметику, например, им поставляла глобальная Avon. В какой-то момент головная структура стала их ограничивать. Но российская команда — молодец, так как активно занялась локализацией и диверсификацией, заказывая материалы уже не у глобальной структуры, а из Китая, Индии и осуществляя производство здесь.
— Какой у Avon сейчас показатель локализации производства?
— 70–80%. Что-то до сих пор импортируют, конечно.
— Какая команда осталась у Avon в России?
— Это была классическая команда FMCG-бизнеса, около 500 человек. Из них около 270 работают на фабрике, остальной персонал — это представители R&D-центра, отдела продаж и маркетинга.
— Как теперь будет структурироваться их работа с точки зрения позиционирования на рынке?
— Бренд сейчас представлен и в розничных сетях, включая «Золотое яблоко», «Магнит косметик». Но сохранится и канал прямых продаж, который будем развивать в партнерстве с Faberlic. Сетевой маркетинг, в котором сильна Avon, пока неизведанный для нас канал продаж.
— Получила ли «Арнест Юнирусь» в рамках сделки интеллектуальные права на бренд Avon?