Колсон Уайтхед: «Мне интересны персонажи, которые пытаются быть хорошими людьми в системе, где сама система устроена плохо»
В эксклюзивном интервью MAXIM дважды пулитцеровский лауреат рассказал о героях своих книг, проблемах современной Америки и будущем литературы.
Вы дважды получили Пулитцеровскую премию. Как это повлияло на ожидания от ваших новых книг — ваши собственные и со стороны читателей?
Я не могу говорить за читателей. Со своей стороны я просто продолжаю делать то, что всегда делал, — писать ту книгу, которую считаю нужной в данный момент. Я стараюсь не думать об ожиданиях и не подстраиваться под них. Конечно, я очень рад, что «Мальчишки из Никеля» и «Подземная железная дорога» были так хорошо приняты, но это не делает работу ни проще, ни сложнее.
После «Подземной железной дороги» многие ожидали, что я продолжу писать исключительно большие исторические романы о расе и американском прошлом. Но мне всегда было важно менять форму и не повторять самого себя.
Вы часто работаете с историческим материалом. Что вас привлекает в обращении к прошлому через художественную литературу?
Мои ранние книги, такие как «Джон Генри Дэйз» и «Зона-1», были сосредоточены на современности — на том, как мы живем сейчас. В какой-то момент мне захотелось выйти за рамки привычного подхода. Обращение к прошлому стало способом выйти из зоны комфорта. Я не рабыня, как Кора из «Подземной железной дороги», и не владелец мебельного магазина в 1960-х, как Рэй Карни. Поэтому мне приходится заново выстраивать контекст и искать подход к этим персонажам. Это сложно, но в этом и интерес.
Кроме того, история позволяет иначе посмотреть на настоящее. Многие вещи, которые кажутся уникальными для нашего времени, на самом деле уже происходили в других формах. Америка постоянно рассказывает себе мифы о собственном прошлом, и литература — способ эти мифы проверить.
Бывают ли моменты, когда вы отходите от исторической точности ради художественного эффекта?
Да, конечно. Например, в «Подземной железной дороге» есть элементы фантастики. Но такие книги, как «Мальчишки из Никеля» и «Однажды в Гарлеме» довольно реалистичны. Я не переписываю историю, а помещаю вымышленных персонажей в реальные обстоятельства и стараюсь сделать их истории убедительными. Мне интереснее эмоциональная правда эпохи, чем буквальная реконструкция каждой детали. История в любом случае всегда частично интерпретация.