Коллекция. Караван историйЗнаменитости
Тайны легендарной Таганки
«Когда стало известно, что Володя и Марина вместе, был странный звонок из органов: «У вас есть возможность принять в труппу Марину Влади?» Говорю: «У нас-то есть. Но вот только я не уверен, что у Марины есть возможность с нами работать». Они опять свое: «И все-таки что будет, если Марина станет актрисой вашего театра?» — рассказывал бывший директор Театра на Таганке Николай Дупак.
Помню, как в 1964 году Высоцкий пришел к нам на Таганку прослушиваться. Володе было уже 26 лет, и он подзастрял в «начинающих». Несколько лет провел в массовке Театра имени Пушкина: играл то Лешего с единственной репликой, то бессловесного солдата, проходившего из кулисы в кулису с барабаном на шее. Ничего серьезнее ему не доверяли. Володя попросился в «Современник» — его там даже не стали смотреть. Устроился в Театр миниатюр, но и там продержался только пару месяцев. Мне о нем рассказала наша актриса Таисия Додина: «Послушайте его, он неимоверно талантливый, ему просто надо дать шанс». Любимов к идее отнесся скептически: «У нас по штату должно быть 50 артистов, а уже 75, куда ты еще набираешь?» Но моих директорских полномочий хватило, чтобы устроить Высоцкому прослушивание. Володя пришел с коллегой, они сыграли отрывок из рассказа Горького «Челкаш».
Любимов, кивнув на гитару, которую Володя принес с собой и скромно поставил в уголке сцены, говорит:
— А гитара вам зачем? Вы еще и поете?
Высоцкий усмехнулся:
— Да, некоторым образом пою... Хотите послушать?
Он исполнил две свои песни. Ну да, они были хороши. Хотя ни я, ни Любимов тогда не поняли, что они — гениальны...
Когда Володя ушел, я спросил Юрия Петровича: «Ну что, возьмем его?» Но Любимов был на это явно не настроен. Конечно, худруку виднее. И я мог бы просто кивнуть в ответ и вернуться к своим директорским хлопотам: графики, зарплаты, хозяйственные вопросы... Но что-то в Володе меня зацепило. И я уперся:
— Юрий Петрович, ну а что мы теряем? Давайте я с ним заключу договор на три месяца. Если Высоцкий нам не подойдет, мы просто не продлим договор.
И Любимов переложил ответственность на меня:
— Вы директор, вы решайте.
Так Володя стал членом нашего коллектива, и Любимов довольно скоро изменил к нему свое отношение. Да и вообще стал ценить Высоцкого так, как никого в театре. Особенно с тех пор, как в 1967 году на экраны вышел фильм «Вертикаль» с Володиным участием и публика стала приходить специально на него. И это создавало иногда большие проблемы...
«Плевать на Калягина — ставьте Высоцкого!»
«Жизнь Галилея», как и все спектакли Таганки, планировалось давать двумя составами. С тем, чтобы Галилея по очереди играли Володя и Александр Калягин. И вот однажды в тот вечер, когда должен был играть Калягин, Любимов вдруг говорит мне:
— Ставь Высоцкого!
Я удивился:
— Как так? Калягин уже готовится к выходу на сцену. Он у меня сегодня семь пригласительных попросил для своих друзей. Вы понимаете, какая это будет обида?
— Плевал я на него! Ставь Высоцкого!
— А что, если Калягин после этого уйдет из театра?
— Я же говорю: наплевать!
Оказалось, что в этот вечер в театр пожаловали высокие гости, и Любимову важно было продемонстрировать им «звезду номер один». Ну а реакция Калягина была именно такой, какой я ожидал: заявление об уходе на стол.
Потеря Калягина — сама по себе беда. К тому же Володю просто опасно было оставлять без дублирующего актера. Как-то у нас был крайне ответственный спектакль: в зале снова партийное руководство, к тому же из разных стран. До начала остается совсем немного времени, я в фойе общаюсь с гостями. И вдруг подходит сотрудник театра и шепчет: «Володя никакой. Играть не сможет». Я понимаю, что это катастрофа, бегу в гримерку. Там сидит Высоцкий — действительно никакой. Опустил голову и плачет:
— Прости меня, прости...
Я трясу его:
— Да ты понимаешь, что натворил? Кто на этот спектакль пришел, знаешь?
Попытался привести Высоцкого в чувство, лил ему на голову ледяную воду... Все бесполезно. А Любимова в Москве нет, и решать мне, как из всего этого выпутываться. Тогда я сказал: «Володя, я выйду, все объясню зрителям, но им нужно тебя предъявить». И вот мы даем звонок, запускаем зрителей в зал. Держась за руки, мы с Володей выходим на сцену. Он выглядит хуже некуда. Я ему шепчу: «Стой и молчи, показывай на горло. Главное, не упади в зрительный зал». И обращаюсь к зрителям: «Дорогие гости! Артист Высоцкий заболел. Мы сделали все, чтобы помочь ему вернуть голос. Но это не помогло, и сегодня играть он не может». Володя кивает, показывает на горло... Боюсь, что реакция зрителей оказалась совсем не такой сочувственной, как я рассчитывал. Мне рассказывали потом, что в зале шептались: «Надо меньше пить»... Но кое-как проблему решили: зрителям предложили или сдать билеты в кассу, или посмотреть взамен другой спектакль, где Володя не был задействован. Ну а Высоцкого пришлось на скорой везти в больницу, откачивать... Вроде все обошлось, но этот случай стал очередным поводом, чтобы в труппе вспыхнуло возмущение: «Сколько можно терпеть выкрутасы Высоцкого?»
Скажу честно: ему завидовали и против него плели интриги. Что было, то было. Ведь кому из артистов приятно, когда другой успешнее, талантливее, популярнее? У Володи был несомненный успех, и коллеги не прощали ему малейших промахов. Допустим, отпустили Высоцкого на съемки фильма... Все! Коллектив требует справедливости! Почему вдруг для этого артиста особенные условия? Пусть считается с графиком театра! Не отпускать его! А хочет сниматься — пусть увольняется!