Коллекция. Караван историйЗнаменитости
Сергей Рязанский: «У каждого, кто идет на Эверест, свой смысл, зачем он это делает»
Герой России космонавт Сергей Рязанский, который сейчас развивается как путешественник, спортсмен и мотивационный спикер, не останавливается на достигнутом. Запланировав подъем на Эверест, он в тяжелых условиях организовал съемки фильма «Космический Эверест», где показаны все сложности и риски восхождения, на которое решаются немногие. Мы поговорили с Сергеем о том, как это было.
— Сергей, очередной повод для нашей встречи — готовящийся к выходу фильм о вашем подъеме на Эверест. Ждем с нетерпением. Но сначала вопрос о том, как вы вообще пришли к мысли о восхождении. Потому что все-таки хоть вы человек и тренированный, и многое прошли, но есть определенные моменты при подготовке к покорению восьмитысячника, например гипоксия... Вот об этом можете сказать?
— Начну с того, что до этого я немножко в горы ходил. Первая гора была в детстве, с родителями, двухтысячник на Украине, Говерла. Потом, уже во взрослом возрасте, сходил на Килиманджаро, мне очень понравилось. Потом меня позвали возглавить группу финалистов конкурса «Лидеры России» на Эльбрус. А потом был вулкан Орисаба. Это известные пятитысячники... Как-то мы познакомились с руководителем сообщества «Клуб 7 Вершин» Александром Абрамовым. Поскольку я увлекаюсь яхтингом, рассказываю ему про море, паруса, как ходил в Антарктиду через пролив Дрейка. И тут Саша спрашивает: «Тебе лет сколько?» Я отвечаю: «Ну вот полтинник». Он говорит: «Слушай, за штурвалом яхты ты можешь стоять и в 70 лет. А в горы ты в 70 вряд ли пойдешь. Попробуй, вдруг тебе понравится». Так возникла идея попробовать что-то выше пяти тысяч метров. Сначала семитысячник. Пошел на пик Ленина, который называют маленьким Эверестом. Там ты тоже идешь через ледник, в связках, есть глубокие трещины. Можно зайти без кислорода, и очень красивая гора, мне понравилось. Потом пошел на гору Аконкагуа в Южной Америке, это 6960 метров. И уже после этого стало ясно, что можно замахнуться на Эверест. На самом деле, это удивительно, но Эверест — не самый сложный восьмитысячник. Там много народу, много соседних групп, которые могут подхватить, подстраховать, поработать как спасатели. Ты не один на горе. Но понятно, что подобное восхождение требует очень серьезной подготовки.
— Вы как-то изменили свои обычные тренировки, чтобы подготовиться?
— Конечно. Я еще активнее занялся физкультурой. Взял в аренду гипоксический аппарат. И три месяца спал в специальной палатке, которую поставил на свою кровать. В ней по графику, который мне составил врач, постепенно «повышалась высота», понижался уровень кислорода. Пришлось сократить командировки, чтобы ночевать дома и не пропускать тренировки. Каждый день я тренировался на беговой дорожке с гипоксической маской, по определенному протоколу. И могу сказать, что эта подготовка себя оправдала.
Что касается самой экспедиции, то есть два стиля восхождения: альпийский, когда нет никаких промежуточных лагерей, человек тащит на себе все сам и сразу прямиком залетает на гору, и гималайский, классический, когда ставятся лагеря на определенных высотах, и ты начинаешь привыкать. Сначала семь дней идешь до базового лагеря на высоте 5300, адаптируешься. Какое-то время там живешь, привыкаешь. Проводишь различные тренировки по работе с веревками. Потом идешь до первого лагеря, 5800 метров, там ночуешь, спускаешься обратно, отдыхаешь. Потом подъемы и такие же ночевки и спуски до второго лагеря, на высоте 7300. Но чтобы идти на штурм, нужно восстановиться. Поэтому улетаешь в город Намче-Базар на высоте 3400, там тебе даются полные 3—4 дня на восстановление, чтобы надышаться кислородом. И дальше начинаешь ждать погодного окна. Именно поэтому вся экспедиция занимает месяц-полтора.
— Сергей, все конечно смотрели фильм «Эверест», документальные фильмы про Непал. А есть там вся эта красота, когда альпинисты идут по мостику, обвязанному платочками, проходят обряд посвящения перед восхождением?
— Это все есть, и красота вокруг, ради этого мы в горы и ходим, и красивые непальские мосты, как раз когда ты идешь до базового лагеря. И пуджи — духовная церемония благословения горы, которая считается залогом безопасного и успешного подъема. Непальцы свято придерживаются этих традиций. Многие местные работают шерпами (люди, которые несут снаряжение). В этом отношении ничего не изменилось, никакие новые технологии не заменили этих людей, ты обязан их взять с собой. Они разбивают лагеря заранее, готовят еду, что-то несут. Но кое-что все-таки совершенствуется. Например, на месте ледника Кхумбу — это самый неприятный отрезок, который «дышит», двигается на метр-три в сутки, и эти трещины постоянно меняются, — теперь создана специальная бригада Ice Doctors, которые просто ходят по леднику туда-сюда. Их задача — поддерживать тропу в рабочем состоянии. Если трещина увеличилась, они тут же подвязывают лесенки.
Действительно, эта тропа постоянно меняется. И очень хорошо, что так ее поддерживают в рабочем состоянии.
— Сергей, все-таки скажите, какие в основном люди идут туда, сознательно подвергая себя опасности? Понятно, что это очень дорого, что для большинства это многолетняя подготовка. Все-таки это мечта сильных и тренированных экстремалов? Или развлечение для богатых?
— Вы знаете, богатый человек, даже если у него очень много денег, не сможет без тренировки, без подготовки, без опыта зайти на гору. Занести его нельзя. Именно поэтому, если люди гибнут выше 8 тысяч метров, их не спускают... Потому что это фактически невозможно. Может при этой операции погибнуть еще больше людей. Поэтому и затащить наверх человека невозможно, и спустить с таких высот уже критично... В основном, конечно, это обеспеченные люди, успешные бизнесмены...
Для многих это действительно мечта. Потому что все-таки самая высокая точка нашей планеты. И это возможность для человека расширить свои внутренние границы, понять, что он может не только деньги зарабатывать или быть успешным артистом, спортсменом, спикером, а может еще и преодолеть себя в достаточно тяжелых условиях.