Коллекция. Караван историйЗнаменитости
Николай Еременко. Любовь первая и последняя
Он родился 14 февраля, в День всех влюбленных. В этом уже как будто был знак. В него влюблялись, он влюблялся. Любовь стала краеугольным камнем в его жизни, а может, и камнем на шее...
Первый кинокрасавец вырос, можно сказать, в образцово-показательной семье. Его отец Николай Еременко, фронтовик, народный артист СССР, и мать Галина Орлова, народная артистка БССР, всю жизнь прожили вместе и прослужили в Национальном академическом театре имени Янки Купалы.
Еременко-младший был очень закрытым человеком. Близких друзей единицы. Друг Талгат Нигматулин, с которым они жили в одной комнате в общежитии, трагически погиб в 35 лет. По сути, самым близким человеком для Николая был отец. Каждый день часами они беседовали по телефону. Когда Еременко-старшего не стало, младшему как будто бы не с кем было поговорить по душам...
Он пережил отца всего на 11 месяцев, ушел в самом расцвете сил, в 52 года. Похоронены они вместе в Минске на Восточном кладбище, которое в народе называют Московским...
Николай Еременко рос за кулисами, впервые на гастроли с родителями поехал, когда ему было всего три месяца. Если прибавить к этому яркую внешность и способности, то, кажется, у него не было и выбора, кем стать. Только артистом. И образование нужно было лучшее. Поэтому Николай из Минска поехал поступать в Москву. Сначала провалился. А на следующий год поступил во ВГИК на курс к Сергею Герасимову. Отец не скрывал — попросил за сына. Дело в том, что Герасимов с Еременко-старшим стали друзьями после того, как Николай Николаевич снялся в его фильме «Люди и звери». Но поступить — это одно, а стать любимым студентом (а Герасимов его обожал) — совсем другое, тут нужны талант и трудолюбие. Этого у Еременко-младшего было в избытке.
Герасимов снял его в шести своих картинах. Никого из студентов он не снимал так много. И подарил ему фильм «Красное и черное», который сделал Еременко-младшего звездой. В его Жюльена Сореля влюбились все женщины СССР. Когда же он сыграл в первом советском боевике «Пираты ХХ века», и мужчины признали его звездой.
В «Красном и черном» Николай снимался с однокурсницами Натальей Бондарчук (мадам де Реналь) и Наталией Белохвостиковой (госпожой де ля Моль). А до этого Герасимов поставил «Красное и черное» на своем курсе.
Когда несколько лет назад мы делали с Наталией Белохвостиковой интервью для обложки нашего журнала, разговор зашел о Николае Еременко. Его ранний уход для нее тоже большая боль, они были очень близкими людьми. Наталия Николаевна вспоминала:
«Первый совместный фильм у нас был «У озера». Я играла свою первую роль в кино, Коля играл свою первую роль в кино, и мы играли первую историю любви в жизни. И вот на этой картине мы стали очень близкими друзьями и оставались ими всю жизнь. Коля ходил на мои премьеры, я на его. Мы всегда встречались на улице, жили рядом. И последний раз я его видела за несколько дней до того, как его не стало. Мы с дочкой шли на Тишинку, он оттуда выходил и весело кричал: «Наташки, привет!»
Николай Еременко и Наталия Белохвостикова стояли первой парой на экзамене по танцам.
«Я только прилетела из Японии и, больная, стала сдавать госэкзамен. Вся кафедра сидела, все великие старики смотрели, и я на разминке упала. Все стали смеяться, мол, звездочка придуривается. В общем, пока они отсмеялись, ко мне подбежал Коля и я упала без сознания. Порвала все коленные связки, случился болевой шок. Коля оттащил меня в сторону, посадил и платком перебинтовывал коленку, поставив ее на место. Но все педагоги как-то к этому несерьезно отнеслись, сказали: «Давайте пробовать заново». Я вышла, сделала два шага и упала опять с жуткой болью. Коля подхватил. В общем, он меня отвез к родителям домой, и те уже повезли в больницу, где наложили гипс».
Через десять дней начинались госэкзамены, и Николай Еременко почти ежедневно приезжал к Наталии Белохвостиковой домой, привозил конспекты. И в дни экзаменов он с другом и однокурсником Талгатом Нигматулиным заезжал к ней, чтобы отвезти в институт. «Коля и Талгат сажали меня в такси, вернее, заталкивали туда мою огромную гипсовую ногу. И потом меня несли на четвертый этаж. Открывалась дверь аудитории, вплывала загипсованная нога, а потом я».
Благодаря помощи ребят Белохвостикова очень хорошо, практически на все пятерки, сдала сессию...
«Коля был очень близкий и дорогой мне человек. И наверное, один из самых лучших друзей, которые у меня были и есть, потому что у меня нет ощущения, что Коли нет. Я все равно его чувствую, я знаю, что он где-то рядом».
Наталия Николаевна сожалела, что жизнь Еременко сложилась так печально и он сыграл гораздо меньше, чем мог бы.
«Не было среди студентов во ВГИКе человека, который бы сыграл больше ролей, чем Коля. А он сыграл их, наверное, шестьсот... Мы уходили из ВГИКа — он там еще был. Мы приходили — он уже был. И репетировал, репетировал... Это какой-то нечеловеческий трудоголизм. Он хотел доказать, что Еременко-младший звучит так же здорово, как Еременко-старший».
Спектакль «Красное и черное» по Стендалю стал дипломным. «Я репетировала его с негнущейся ногой и молила Бога, чтобы, когда через четыре месяца будет спектакль, с меня сняли гипс и я смогла бы упасть на колени перед Жюльеном Сорелем». Все сложилось прекрасно, и спектакль прошел с большим успехом. А потом Сергей Герасимов стал снимать со своими студентами «Красное и черное». «Это было счастье, какой-то невероятный полет и для Герасимова, и для меня, и для Коли. Было такое ощущение, что ты просто паришь. Потому что все уже было сделано, все было до мелочей продумано. И эта картина — очень счастливый период в моей жизни. И Жюльен Сорель — одна из лучших ролей Коли...»
А потом было еще много ролей. И долгая и сложная творческая и личная жизнь. Много лет две семьи — одна официальная, другая тайная. Две дочери, об одной из которых Галина Александровна Орлова узнала только на похоронах... На прощании у гроба сидели три жены: Вера Титова, Татьяна Масленникова и Людмила, которая вскоре после трагедии взяла фамилию Еременко...
Я спросила у Наталии Николаевны Белохвостиковой, можно ли было заметить, что Николай Еременко, которого она так хорошо знала, находится буквально на краю. Но она отрицательно покачала головой и пояснила: «Никогда в жизни Коля не давал слабинку. И никогда никто до конца не знал, что с ним происходит. Он был закрыт. Он улыбался, и мало кто догадывался о его глубоких проблемах. Он был настоящий мужчина. Очень сильный и мужественный человек, который старался делать вид, что у него все на высоте. Его проблемы были спрятаны глубоко-глубоко в сердце. И я таких людей больше не встречала... Когда его не стало, это было очень страшно».