Коллекция. Караван историйЗнаменитости
Наталья Фенкина: «Не знаю, о чем я думала, когда не пошла на пробы в «Бригаду»
«Я смогла выжить, когда во время ковида осталась одна с пятью детьми», — рассказывает актриса, основатель актерского агентства и киношколы Наталья Фенкина.
Наташа, мы недавно встречались с вами на Международном конкурсе чтецов имени Яхонтова, вы возглавляли отборочную комиссию. Руководители смотра Владимир Машков и Сергей Безруков очень тепло вспоминали, как в юности выступали в этом соревновании. А вы?
— Нет, в конкурсе я тогда не участвовала. Но моя однокурсница Ирина Леонова выступала и выигрывала. И Катя Климова, которая училась на курс старше и сейчас была членом жюри, тоже.
Прекрасно помню трепет, с которым мы тогда упоминали конкурс, потому что это было очень значимое событие в нашей студенческой жизни. Мне очень нравится, что нынешние студенты вновь приобщаются к чтению со сцены. Ведь это настоящее мастерство, когда человек вовлекает зал в свою историю, заставляет сопереживать герою. На конкурсе я была рада тому, как студенты актерских вузов читают русскую классику, насколько она актуальна и как ребята наполняют ее современным звучанием. Конкурс имени Яхонтова — это продолжение наших театральных традиций, память о наших педагогах. И я поздравляю и школу Райкина, и Щукинское училище, и школу Табакова, чьи воспитанники заняли три призовых места.
— Наташа, а как вы стали актрисой? Кто ваши родители, каким было ваше детство?
— Первые пять лет жизни я провела в МГУ — мы жили в главном здании, той самой высотке. Родители были студентами геофака, и у них там была комната в общежитии. Я очень долго думала, что так живут все люди: огромное здание, лифты, паркетные полы с коврами. И есть привыкла не на кухне, а в столовой. А благодаря тому, что в МГУ училось много иностранцев, играя с их детьми, заговорила на английском языке. Когда мы уехали оттуда, я очень удивилась, что можно жить по-другому.
— Вы перебрались в московскую квартиру?
— Нет, в тайгу! После окончания университета папе предлагали остаться на кафедре. Но он был романтиком, считал, что молодому ученому надо заниматься реальным делом. И отправился в Тынду — стал начальником геологической экспедиции. Вскоре туда приехали и мы с мамой. Помню, как в первую ночь в бараке спали с ней на проваленной раскладушке. Утром я проснулась, увидела пень вместо стола, а на нем — жестяную кружку и миску и сказала: «Хочу домой, куда вы меня привезли?!» В Тынде мы прожили восемь долгих лет. Кругом леса, сопки, вечная мерзлота. Туалет на улице, и до него надо было идти через буровые установки. В темное время суток я почему-то все время ударялась лбом об эти железяки...
— А школа там была?
— Конечно, Тында — это же город. И музыкальная школа там была. Я сама попросила родителей меня туда отдать: обожала музыку, мне нравилось даже сольфеджио. Когда после 8-го класса мы переехали в родной город папы Севастополь (мама у меня родом из татарской деревни в Башкирии), педагоги поразились высокому уровню подготовки в тындинской музыкальной школе и в один голос говорили, что мне надо поступать в музучилище. Но я в выпускном классе поняла, что хочу быть только актрисой.
— Родители вас поддержали?
— Да! Мама даже попросила учителей математики, физики, химии пожалеть меня и не ставить двойки — слава богу, тогда не надо было сдавать ЕГЭ. Многие мне говорили: «Какая Москва? Ты не поступишь, там везде блат, связи, деньги!» Но я была абсолютно уверена, что все получится: кто, как не я, должен там учиться?! Поэтому когда мы мамой приехали в столицу поступать, она волновалась, а я — нет. К тому же я всегда хотела вернуться в Москву. Считала, что меня ребенком увезли оттуда временно — то в Тынду, то в Крым. И просто ждала, когда окажусь дома.