Коллекция. Караван историйЗнаменитости
Мирослава Михайлова. Своя дорога
«В какой-то момент решила: недоброжелатели, завистники всегда будут. Главное, чтобы я понимала, что представляю из себя в своей профессии, как в ней расту».
Мирослава, вы хотя бы теоретически рассматривали возможность выбрать в жизни другой путь? Или родиться в семье народного артиста и не стать причастной к кино и театру невозможно?
— Я думаю, что жизненный путь мы выбираем себе сами, сами выстраиваем свое будущее, для этого есть куча абсолютно разных возможностей. Но недавно разговаривали с подругой, которая тоже из актерской династии, обсуждали наши истории, отчасти они схожи. Возможно, не все со мной согласятся, но я уверена, что в эту жизнь мы изначально приходим с определенной программой. Судьба распоряжается так, что мы никогда не оказываемся не в той семье, не в том времени. Все настолько правильно и точно заложено Господом Богом, что нам остается лишь принимать это и идти по своему пути с высоко поднятой головой в верном направлении, никуда не сворачивая. Тогда все будет хорошо и правильно.
Какое-то количество детей артистов уходит из творческой профессии, но это скорее исключение. Остальные подтверждают правило: мы продолжаем нашу фамилию, род. Существуют же династии врачей, людей рабочих профессий, верно? Так почему мы не можем стать такими же продолжателями династии артистов? Это тоже профессия, ничем не отличающаяся от какой-то другой. Мало кто так рассуждает, но для меня медийная сторона жизни в профессии ничем не отличается от любой другой. Просто тут свои нюансы.
— У Олега Николаевича Ефремова не менее гениальный сын Михаил Ефремов, у которого, в свою очередь, есть потрясающий Никита Ефремов. У Олега Ивановича Янковского — удивительно талантливый сын Филипп, который, какая жалость, не занимается сегодня режиссурой, но реализован как яркий актер. У Филиппа есть сын Иван, завоевавший множество кинопризов, успешно конкурирующий с отцом и дедом на актерском поприще. К чему я? Сравнивать вас с выдающимися родственниками все равно будут, и далеко не всегда в вашу пользу. Как пережить, когда говорят: а ее отец талантливее?
— Ну это нормально, естественно. Мы, люди, в принципе устроены таким образом, чтобы всех друг с другом сравнивать. Этот общественный бум существовал всегда, просто сейчас он, как по мне, несколько усилился. И дело здесь не в сравнении двух родственников, тут каждый сравнивает с ними себя. Вместо того чтобы жить своей жизнью, концентрироваться на том, что ты делаешь для того, чтобы улучшить свое настоящее, мы постоянно берем в пример других, иные судьбы, иные пути. А вот у этого все незаслуженно хорошо, почему у меня не так? К сожалению, мало кто может порадоваться за другого.
Для меня это просто данность, с которой я давно смирилась, понимаю, что тут ничего не исправишь. Как бы ты ни старался изо всех сил выпрыгнуть из штанов, кому-то что-то доказать, этого никогда не получится. Чем больше станешь прилагать усилий, тем меньше у тебя будет получаться. В какой-то момент я это осознала и успокоилась, расслабилась, решила: ну и ладно, недоброжелатели, завистники всегда будут. Главное, чтобы я понимала, что представляю из себя в своей профессии, как в ней расту.
А я замечаю, что совсем не деградирую. Считаю, либо ты развиваешься как профессионал, как человек, либо деградируешь, потому что на месте стоять невозможно, это тоже шаг назад.
Я собой горжусь, потому что работаю, у меня есть цель, к которой иду, а что в этот момент обо мне думают и говорят, не имеет ни малейшего значения. Потому что результаты, какие-никакие, проявятся через много лет, ничего ни у кого не происходит сразу. Я молодая девчонка, мне всего 24 года, а многие меня сравнивают с человеком, которому 80 лет. Это смешно, а если вы настаиваете, я посмеюсь вместе с вами. Каждый божий день я тружусь, чему-то учусь, расту, развиваюсь. Результат увижу лет через десять, тогда и поговорим.
— Прочитала, что вас брали и в Щепкинское училище, и в Щукинское. Почему в итоге вы выбрали ВГИК?
— Честно говоря, в другие вузы я поступала просто потому, что так делают все, технически это верное решение, классический путь попадания в театральный. Но душой и сердцем понимала, что хочу учиться во ВГИКе, где я провела все свое детство, юность, взросление, потому что там преподает мой отец. Я знаю там каждого человека, начиная от декана, ректора и заканчивая прекрасными женщинами, которые ежедневно стоят у плиты и готовят нам еду. Так я поступила в мастерскую Владимира Валентиновича Меньшова и проучилась там до тех пор, пока мастера не стало.
— Как вспоминаете те времена? Как мастер вас видел?
— Это были замечательные полгода. Во время первого семестра первого курса ты только пытаешься войти в курс дела, на тебя наваливается огромное количество проблем, ты не понимаешь, за что хвататься, жизнь за пределами института перестает существовать.
Я испытываю огромную благодарность и чувствую связь с Владимиром Валентиновичем и Верой Валентиновной Алентовой, это два невероятных, героических человека, от которых я получила профессиональную поддержку, тот максимум, что они могли дать. Дальше случилось что случилось. Другого варианта моего существования в стенах этого института, кроме как перейти в мастерскую к Александру Яковлевичу, не было, как бы мы оба ни сопротивлялись. Мы не хотели этого.
— Помню интервью самого Меньшова о том, как снимался гениальный фильм «Москва слезам не верит», который я могу смотреть много раз с любого места. Владимир Валентинович признавался, что жену Веру Алентову от него прятали, поскольку он был с ней слишком строг, необоснованно требователен и несправедлив, часто доводил ее до слез. Видимо, опасаясь обвинений в необъективности, Александр Яковлевич, насколько я прочитала, тоже как мог осложнял вашу жизнь. Как это было? Что вы репетировали, с чем выпускались?
— Самый большой страх Александра Яковлевича был, что его могут обвинить в особом отношении к дочери. И он пресекал любые на это намеки. Правильно делал, хотя все равно разговоры за спиной о том, что он ко мне снисходителен, присутствовали. С этим ничего не поделаешь, мы просуществовали в таком тяжелом напряженном режиме на протяжении двух с половиной лет. А после началась подготовка дипломных спектаклей. Александр Яковлевич взялся за постановку «Чайки», несколько месяцев мы репетировали, но до выпуска дело так и не дошло, вмешались разные обстоятельства. Самое главное, что нам с ним впервые удалось поработать плотно как мастеру, наставнику и ученице. Сначала я играла Машу, потом перешла на роль Аркадиной, мне она была ближе. Приобрела колоссальный, потрясающий опыт, это были волшебные часы, проведенные вместе.
Мы открыли друг друга с совершенно новых профессиональных сторон, еще раз друг в друга влюбились. В какой-то момент я почувствовала, что он расслабился, успокоился. В нем проснулась гордость за дочь. С этого момента поменялось все. Безусловно, дальше случались разные ситуации, где мне сильно втыкали, потому что я могла где-то недотянуть, не справиться, и за это прилетало. Но мы уже не боялись, а взаимодействовали как профессионал с человеком, в которого он верит и может многому научить.
— С чем в итоге вы выпускались?
— Дипломных спектаклей у нас было четыре. Я была занята в двух: «С любимыми не расставайтесь» и «Оглянись во гневе». Тоже волшебный опыт, потому что в спектакле по пьесе Володина я сыграла две роли. Главную, Катю, — да, здорово, замечательно! Но мне так нравилась моя маленькая характерная ролюшка второго плана, за которую мы с партнером получили приз на институтском конкурсе! Наш дуэт был оценен жюри и зрителями, за десять минут существования на сцене неизменно производили фурор.
— Играли персонажей, которые пришли разводиться?
— Да, это была пара алкоголиков по фамилии Шумиловы. В пьесе у этих персонажей буквально пара строчек, но мы взяли на себя непосильную ношу и смелость дописать текст. В итоге наш преподаватель Тамара Васильевна Акулова отрепетировала вместе с нами этот кусок так, что получилась история на бис. Даже сейчас в Театре на Трубной я многое привнесла из Шумиловой в моего персонажа из «Дон Жуана». Каждый раз получаю дикое наслаждение, выходя на сцену, потому что обожаю именно такие роли, я в них купаюсь, хотя появляюсь перед зрителями минут на тридцать.
— Я увидела вас впервые в спектакле Марка Розовского «Капитанская дочка» и была под большим впечатлением. Вы тогда еще даже не учились в театральном училище. И постановка была красивая, и вы достойно выглядели, несмотря на юный возраст. А как этот проект к вам пришел? Как вы вписались в коллектив театра «У Никитских ворот», которым руководит Розовский?
— Прошло много лет, я плохо помню детали и совершенно ничего не понимаю про то, как это получилось в результате. Больше концентрируюсь на своих воспоминаниях и ощущениях от процесса, вот это действительно до сих пор остается со мной. Для меня это был в первую очередь колоссальный, великолепный опыт, мало кто с таким сталкивается в юном возрасте. Я считаю, что судьба сделала мне ценный подарок. Я попала к Марку Григорьевичу, будучи еще 14-летней девочкой, во время репетиций мне стукнуло пятнадцать.
Розовский увидел меня, когда я вместе с родителями пришла на премьеру «Горе без ума» — это его интерпретация пьесы «Горе от ума». По окончании мы подошли к Марку Григорьевичу, как делают и другие зрители, потому что он присутствует практически на всех спектаклях. Сказали: «Спасибо большое, нам очень понравилось». И уже стали уходить, как он остановил нас, отодвинул родителей в сторонку, сказал мне: «А ты иди сюда». Я немножечко занервничала, не понимая, чего от меня хотят, но подошла. Розовский спросил: «Кто ты, что ты, умеешь ли ты танцевать, умеешь ли петь?» И буквально через пару дней я снова пришла к нему в театр на прослушивание, подготовив небольшой отрывок прозы. Прочитала, спела, продемонстрировала свои классические данные. В тот же день он вручил мне пьесу. Сказал: «Через полгода мы выпускаем спектакль «Капитанская дочка», роль Маши Мироновой твоя».