Коллекция. Караван историйЗнаменитости
Людмила Чурсина: «Я не люблю, когда говорят, что я красивая»
В июне не стало одной из последних звезд большого советского кино. Признанной красавицы, большой актрисы, казалось бы, избалованной успехом. Но была ли простой, счастливой жизнь Людмилы Алексеевны? Мы публикуем одно из последних ее интервью — и, может быть, оно позволит узнать Чурсину чуточку лучше.
Мы с ней пили кофе, курили, а я никак не могла поверить, что запросто болтаю о пустяках с самой Людмилой Алексеевной Чурсиной. Мы говорили о скачках давления, с которым она «договаривается», подкидывая ему таблеточки, о предстоящей операции по замене тазобедренного сустава, о том, что она ходит с палочкой, но на сцену родного театра выходит без нее, о мизерных зарплатах. И все это было сказано с большой долей иронии к себе и своему возрасту. А поверх волнения в голове стучала мысль: как столько мудрости и смирения могут сочетаться с темпераментом и настоящей звездностью — уж кто-кто, а сама Чурсина имеет столько званий, что перечень их занимает лист А4, это если мелким шрифтом...
Вот малая часть из них: народная артистка РСФСР (1969), народная артистка СССР (1981), орден Дружбы народов (1989), орден «За заслуги перед Отечеством» IV степени (2000), орден Почета (2011) и т. д. И то, что не хочется сокращать: более ста фильмов и сериалов, не считая документальных, озвучки, телеспектакли, десятки театральных работ и бешеная популярность...
И конечно, редкая красота, получившаяся от смешения четырех кровей — греческой и турецкой с папиной стороны и латышской и польской — с маминой.
— Людмила Алексеевна, вы обласканы всевозможными правительственными наградами. Вам приходилось о них просить когда-нибудь?
— Ни в коем случае. Хотя бытовало мнение, что я чуть ли не на столах танцую на кремлевских мероприятиях, и это самое меньшее, что мне приходится делать... Все это происходило помимо меня, где-то за спиной. Я никогда никого ни о чем не просила, а работала с удовольствием. И только этим платила своим зрителям за их любовь ко мне.
— Многие ваши интервью начинаются с фразы: «Вы одна из самых красивых актрис советского кино». И это, бесспорно, так. Как вы сами относитесь к своей красоте?
— Все относительно и конечно. Свет и тень, плюс и минус — все рядом, две стороны одной медали в зависимости от точки зрения. Во-первых, я до определенного возраста очень стеснялась своей внешности, прежде всего своего высокого роста — 177 см, сутулилась. Брови у меня были черные, сросшиеся, они мне тоже не нравились, я их выдергиваю всю жизнь. И только в день, когда мы поступили в Щукинское училище, помню, идем по старому Арбату, а у меня были светлые волосы, черные ресницы, черные брови, подруга говорит: «Слушай, а на тебя заглядываются мужчины». Я удивилась: кто? «Что есть красота и почему ее обожествляют люди — сосуд она, котором пустота, или огонь, мерцающий в сосуде?» Мне кажется, я всегда заботилась о том, чтобы «сосуд не опустел». А сейчас, когда, как на старом пне, все так и прет, внешняя красота вообще перестала быть значимой. Косметические салоны я не имею привычки посещать. Было два случая. Когда-то давно на лице появилось пятно, которое надо было выжечь. А второй раз, лет сорок назад, какой-то ненормальный в порыве любви пырнул меня ножом по краю лица, образовался порез, и, когда его зашивали, в клинике решили немного подтянуть кожу лица. Вот и все, что я делала.
— Партнеры в кино, наверное, не оставались равнодушными к вам? Вы снимались с прекрасными актерами — Джигарханяном, Лановым, Леоновым, Борисовым, с которым играли еще и в своем театре. Какие отношения у вас были с ними?
— С партнерами у меня никогда не было романов, потому что это мешало бы работе. С их стороны тоже не было никаких поползновений. С Арменом Джигарханяном у нас были светлые отношения, он был теплый, тонкий, реагирующий человек. С Олегом Борисовым мы дружили еще с Санкт-Петербурга и в Москве оказались почти соседями. В фильме «Обещание счастья» у меня было целых три партнера, и все — звездные: Олег Ефремов, Юрий Яковлев и Петр Вельяминов. Ефремов во время съемок говорил, прищурившись: «Что это ты к нам в театр не приходишь?» Я отвечала: «Не зовете потому что». И хотя я признаю талант и харизму Ефремова, но и он не был героем моего романа.
— Вы согласны с утверждением, что мужчина-актер меньше, чем мужчина, а женщина-актриса больше, чем женщина?
— Да абсолютно согласна. Хотя мне очень везло с партнерами, я работала с лучшими из них, но из трех моих мужей ни один не был актером. Романтической искры к коллегам у меня не возникало, а с их стороны тоже не поступало предложений, все были очень деликатны ко мне, я их за это уважала. Иное дело — режиссеры... Мой первый муж, Владимир Фетин, с которым я прожила 17 лет, был режиссером. С другой стороны, помню, когда я показывалась Георгию Товстоногову в его театр, от одного его мрачного лица с вечной трубкой во рту меня трясло. Была уверена, что я его безумно раздражаю, и от этого «загремела» прямо на сцене. Естественно, он меня не взял. Я никогда не любила и не умела себя предлагать...