Анжела Хачатурьян. Стальная леди советского шоу-биза

Коллекция. Караван историйЗнаменитости

Анжела Хачатурьян. Стальная леди советского шоу-биза

Я принципиально не принимала подарков ни от артистов, ни от их директоров. Ни с кем из них дружбы не водила.

Виктория Катаева

Фото: из архива А. Хачатурьян

Часто пишут, будто программу телешоу «50х50», с которой, по сути, начался советский — впоследствии российский — шоу-бизнес, создал мой муж продюсер Владимир Арцибашев. На самом деле руководителем этого легендарного телешоу была я с первого дня его создания. Даже поженившись, мы не сразу стали работать вместе с Арцибашевым — бывшему номенклатурному работнику со стажем, привыкшему к размеренному советскому образу жизни, было непросто стать «своим» у творческой молодежи, ринувшейся в начале девяностых на подмостки отечественной эстрады.

Вспоминаю случай. Семь утра (!), звонок на домашний номер — мобильных еще не было. Спросонья беру трубку — голос на том конце провода один в один как у моего брата-близнеца:

— Так, зая! («Заей» меня называл только он. — Прим. А. Х.) Я тебе мебель выслал — югославскую гостиную со стенкой! Трак жди сегодня.

— Скажи на милость, как я размещу твой югославский гарнитур в своей однокомнатной квартире? — зло шиплю в трубку (рядом спит молодожен Арцибашев). — И где ты вообще взял этот дефицит?

Голос в трубке радостно сообщает:

— В Белоруссии. Мы там только что стадионы с аншлагами отработали. Благодаря «Полтиннику!».

«Полтинником» в артистической тусовке называли нашу передачу «50х50». Но при чем здесь программа, какие-то стадионы в Белоруссии и мой брат — следователь по особо важным делам МВД?

Просыпаюсь окончательно:

— Извините, а вы... кто?

— Андрей Разин! — обиженно сопит трубка. — Ты меня не узнала?! Забыла Ростов?!

Однажды утром меня разбудил телефонный звонок. Фото: из архива А. Хачатурьян

Замечу, что на момент нашего телефонного разговора великий и могучий в дальнейшем Андрей Разин, продюсер группы «Ласковый май», был худющим, стриженным под панка пацаном. Съемки в Ростове-на-Дону наша съемочная группа запомнила навсегда. Сорокатысячный стадион, собравшийся на концерты нашей телепрограммы, буквально заревел, когда на сцене появился «Ласковый май». Рыдающие девчонки рванули со своих мест и понеслись к сцене.

— Немедленно! — кричу в трубку. — Немедленно верни машину вместе со стенкой обратно в Белоруссию! Иначе эфир «Полтинника» для тебя будет закрыт навсегда! Ты хочешь, чтобы за твою стенку... меня саму поставили к стенке?! Это же взятка, идиот!

— Сама ты дура! При чем тут взятка? Мне сказали — ты вышла замуж, а в квартире лишь старый диван! Мы тебе эту стенку еле раздобыли. От всей души подарок хотели сделать! — проорал в ответ возмущенный Разин и бросил трубку.

Грузовик с мебелью все равно приехал. Арцибашев тогда впервые провел переговоры от имени «50х50». Он умудрился, не обижая, отдать Андрею деньги за мебель. Хотя тот отбивался до последнего — мол, это свадебный подарок. Но я принципиально не принимала подарков ни от артистов, ни от их директоров. Ни с кем из них дружбы не водила, потому что «Полтинник» был единственным еженедельным шоу, через которое неизвестные артисты могли попасть «в телевизор», не будучи солистами какой-либо филармонии.

Югославский гарнитур еще несколько месяцев стоял нераспакованным, а мы с мужем, чертыхаясь и поминая лихом Разина, протискивались между стенкой и коробками в однокомнатной квартире.

Художественным руководителем «Полтинника» я стала, когда мне было чуть за тридцать, но совсем не выглядела серьезным руководителем. Розовые брючки из ангорки, блузочка из тончайшего льна, поверх песцовая шубка — зарплату и гонорары я спускала на гардероб. На голове частенько собирала волосы в два хвостика или сооружала детские косички.

Артисты, участвовавшие у нас впервые, не знали меня в лицо.

Однажды приезжаю на генеральный прогон в спорткомплекс «Олимпийский». Спускаюсь к сцене. Внизу уже собрались директора артистов и начинающие исполнители. Звезды еще только подтягивались — опаздывать у них в крови. На моем пути в зале, вальяжно вытянув ноги, сидит Юрий Антонов. Он мой кумир. Обожаю его песни до сих пор!

— Вы не могли бы ноги убрать? — прошу улыбаясь, так как наслышана, что у Юрия Михайловича капризный характер. По настроению может и... послать. Знающий себе цену, скучающий маэстро ноги не подвинул, но ответом удостоил:

— Ты что, тоже поешь?

— Нет, не умею совсем, — отвечаю чистую правду.

— Тогда лучше обойди... убирать лень, — ласково жмурится исполнитель.

Мои охранники (да-да, я ходила уже с охраной) обалдели, смотрят на меня вопросительно. Ситуация вправду забавная. Я в этом зале, можно сказать, — главная, а мне говорят отвали...

— Извините, конечно обойду!

Обошла, спустилась вниз, вышла на сцену, взяла микрофон, представившись, объявила пятиминутную готовность к съемкам.

Спускаюсь обратно в зал — подходит Антонов.

— Ты что, действительно та самая Хачатурьян? — смотрит подозрительно. — Лом! Чума! Америка! (Это было его любимое выражение.) Чтобы человеку, который не умеет петь, доверили артистов создавать! СССР — страна чудес! Ты правда не умеешь петь?

— Ни одной ноты не знаю! Зуб даю, — отвечаю ему в тон.

После концерта Антонов принес мне лучший букет, подаренный ему поклонницами, и пригласил на ужин. Скрепя сердце отказала.

Великий и могучий в дальнейшем Андрей Разин, продюсер группы «Ласковый май», был худющим, стриженным под панка пацаном… Он с Юрой Шатуновым. Фото: Persona Stars

Я действительно не пою и не знаю до сих пор нот. Зато оказалась действительно хорошим организатором. Даже звезды не смели опаздывать к нам на съемки.

Родом я из Ростова-на-Дону. Каждое лето отдыхала у бабушки в Ереване. На той же улице жил Рачья Капланян — народный артист СССР, театральный режиссер, лауреат Госпремии СССР и брат по отцу известного циркового артиста Леонида Енгибарова. Позже я сняла о нем фильм для Центрального телевидения. Капланяны наши дальние родственники. Я крепко дружила с его дочерями и мечтала быть театральным критиком, но по настоянию родителей пришлось окончить юридический факультет Ростовского университета. Во время учебы начала писать о цирке, артистах, приезжающих на гастроли в Ростов. Статьи стали печатать, сначала в областной газете, потом во всесоюзном журнале «Советская эстрада и цирк». Наверное, поэтому мне удалось все-таки уговорить родителей отпустить меня в Москву поступать в ГИТИС на театроведческий. Они считали, что театром занимаются только девушки с низкой социальной ответственностью, но отпустили — уверенные, что провалюсь на экзаменах. Однако я поступила. На заочное. Устроилась простым вахтером на ЗИЛ — завод имени Лихачева. Продолжала писать статьи, теперь уже для популярного журнала «Смена». По «рабочей сетке» — было такое понятие — вступила в Коммунистическую партию.

Но на последнем курсе института меня из КПСС решили исключить — за то, что якобы скрыла при вступлении первое высшее образование. Полная чушь, ничего я не скрывала. На самом деле в начале перестройки негодяи, прикрываясь партией, сводили личные счеты, и не только на ЗИЛе. Исключение из партии в Советском Союзе считалось позором. Бывший коммунист становился изгоем общества. Были случаи, и немало, когда исключенные вешались, стрелялись — представляете?

Решение парткома ЗИЛа о моем исключении должен был утвердить Московский горком КПСС, возглавляемый Борисом Ельциным.

Рачья Никитович Капланян, ставивший в Малом театре, экстренно собрал своих ближайших друзей — Марка Захарова, Михаила Ульянова. И эти три светлейшие головы готовили меня к заседанию бюро горкома.

— Оденься очень-очень скромно, — поучал меня Капланян.

— Опусти голову и на все претензии кивай и говори, мол, не подумала о последствиях и просишь простить, — советовал мудрый Ульянов. — И плачь, обязательно плачь!

— Почему я должна плакать? Не считаю себя виноватой! Я столько сделала для молодежи ЗИЛа. Через неделю оканчиваю с красным дипломом экстерном ГИТИС! Я же на трех работах пахала. Партии что, не нужны работающие и грамотные люди? — возмущалась я, всхлипывая на груди тети Эммы, жены Капланяна.

— ГИТИС — ведущий идеологический вуз страны. Если завтра тебя попрут из партии — тебе там НИКТО не осмелится выдать диплом. Ты хоть это понимаешь? — констатировал Марк Захаров.

— Эти жернова тебя перемелют, поэтому, пожалуйста, послушай внимательно и сделай, как мы тебе говорим, — воскликнул эмоциональный Капланян и застонал. После сложнейшей операции он терпел невыносимые боли и жил на преодоление, но продолжал работать и заботиться о близких ему людях.

Валере Леонтьеву с его кудрявой копной на голове и в экстравагантных костюмах, как и его тезке Валерию Ободзинскому — «слишком лиричному», по мнению чиновников, места в эфире не было... Фото: Vostock Photo

На заседание бюро горкома партии я надела дорогущее черное платье с белым воротником, сшитое Вячеславом Зайцевым. А на собрании во весь голос заявила, что лучше сама выйду из такой партии. Ельцин как стукнет по столу: «Уйти из партии невозможно. Исключена!»

Решение Московского горкома отменили в Комитете партийного контроля — последней инстанции и надежде приговоренных. Но влепили строгий выговор с занесением в учетную карточку. Кто мог подумать, что через каких-то шесть лет вся эта система рухнет как карточный домик вместе с большой прекрасной страной — СССР.

Мечтать о творческом росте в СССР с выговором в «партийной карточке» было бесполезно. Поэтому в качестве специального корреспондента «Смены» я попросила заместителя главного редактора журнала Михаила Кизилова отправить меня в горячие точки позднего СССР.

Со всех трибун в Москве народу вещали о перестройке и гласности, о том, как мы по-новому прекрасно заживем. Но в горячих точках с дальнего обзора виделось иное: что-то трагически идет не так...

Позже в ранге спецкора «Смена» направляет меня на эстрадный конкурс «Юрмала» — в разгар отпусков в редакции не нашлось свободного журналиста. Здесь я впервые начинаю понимать неприглядный механизм советской эстрады и телевидения.

Музыкальных передач, замечу, в эфире «Останкино» было тогда наперечет: «Шире круг», «Утренняя почта», «Песня года», один раз в год «Новогодний аттракцион» да праздничные «Огоньки». Телевидение курировал Александр Яковлев — заведующий отделом пропаганды ЦК партии. Он присматривал, чтобы на экране появлялись артисты «с исключительно правильным репертуаром».

То есть песни должны быть написаны исключительно членами Союза композиторов СССР — обязательное условие для авторов музыки — и членами Союза писателей — условие для авторов текстов. Исполнители песен обязаны были «выглядеть опрятно», поэтому Валере Леонтьеву с его кудрявой копной на голове и в экстравагантных костюмах, как и его тезке Валерию Ободзинскому — «слишком лиричному», по мнению чиновников, места в эфире не было. И неважно, что пластинки последнего расходились миллионными тиражами, а Леонтьева боготворила публика.

Кто сейчас поверит, что ни одна серьезная московская газета не принимала к публикации статьи о Валерии Леонтьеве, а его концерты на главной площадке Москвы — в Концертном зале «Россия» были отменены «в связи с болезнью артиста». Сам он об этом не знал и приехал выступать — а на дверях объявление: артист заболел.

…и неважно, что пластинки последнего расходились миллионными тиражами, а Леонтьева боготворила публика. Фото: Виктор Великжанин, Олег Иванов/ТАСС

Ситуация доходила до абсурда — Леонтьев был неизменным участником всех партийных и праздничных концертов, транслируемых из Кремлевского дворца, но в эфир не попадал. Его «вырезали».

Что такое эфир для артиста в те времена? Песня, попавшая в «Утреннюю почту», могла стать хитом в буквальном смысле уже вечером. Ресторанные ансамбли прямо с утреннего эфира записывали понравившуюся им песню, а вечером под нее в заведениях уже плясали и разносили водочку. С каждого ресторанного исполнения песни композиторы с поэтами получали отчисления. Авторские права в СССР соблюдали неукоснительно, а ресторанов было много, особенно в крупных городах. Чем популярнее шлягер, тем чаще заказывали. Со всеми приятными экономическими последствиями для авторов.

Вполне естественно, что артисты, подгоняемые композиторами, поэтами и своими директорами, всеми правдами и неправдами рвались в телеэфир.

После второго конкурса молодых исполнителей «Юрмала» я пишу статью «Игра без правил», где, никого не обвиняя и не подозревая, просто излагаю «правила игры» и механизм судейства нового конкурса Центрального телевидения. Смысл статьи был прост: если мы действительно хотим перемен, то должны существовать честные правила и равные условия для всех.

За публикацией о «Юрмале» в «Комсомольской правде» вышла моя статья «Песенка по кругу» о тех же проблемах в самой престижной программе «Останкино» «Песня года». И наконец еще одно издание опубликовало за моей подписью обзор «Новогодний аттракцион» о перспективах развития телеэстрады на примере одноименной музыкальной программы.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Борис Хвошнянский: «Терпеть не могу картошку Al Dente» Борис Хвошнянский: «Терпеть не могу картошку Al Dente»

Самобытный, разноплановый российский актер Борис Хвошнянский

Коллекция. Караван историй
Свобода, равенство, сестринство. Почему женщин в политике должно быть больше Свобода, равенство, сестринство. Почему женщин в политике должно быть больше

Результаты парламентских выборов с точки зрения гендерного баланса неутешительны

СНОБ
Татьяна Борзых: Татьяна Борзых:

Ваня Бортник — это был человек редкой породы и верности

Коллекция. Караван историй
Из далекого космоса исходят загадочные радиосигналы. Появилась новая версия, откуда они взялись Из далекого космоса исходят загадочные радиосигналы. Появилась новая версия, откуда они взялись

Возможно, исследователи открыли новый способ обнаружения экзопланет

National Geographic
Надежда Микулич. Молодость моя, Надежда Микулич. Молодость моя,

Надежда Микулич. Творческий путь в ансамбле "Верасы"

Коллекция. Караван историй
Игорь Саруханов: Игорь Саруханов:

Интервью с певцом и композитором Игорем Сарухановым

Караван историй
Дарья Повереннова: «Нам удалось уйти от тоскливой свадебной классики» Дарья Повереннова: «Нам удалось уйти от тоскливой свадебной классики»

Актриса Дарья Повереннова всегда мечтала встретить настоящего мужчину

Караван историй
Андрей Калина Андрей Калина

Паралимпиада в Токио принесла Андрею Калине сразу три золотых медали

Собака.ru
Жанна Бадоева: Жанна Бадоева:

Жанна Бадоева: Раздражаться или расстраиваться нет смысла

Караван историй
Внутри интернета Внутри интернета

Откуда возьмется метавселенная с экономикой размером с глобальный ВВП

Forbes
Антон Васильев. Катя и мужчины, которые ее любили... Антон Васильев. Катя и мужчины, которые ее любили...

Брат актрисы Екатерины Васильевой рассказывает о своей знаменитой семье

Коллекция. Караван историй
Время старших Время старших

Как мы осознаем сегодня возраст? Рассуждают участницы сообщества Young Old

Домашний Очаг
Тамара Гвердцители: Тамара Гвердцители:

Большое интервью с Тамарой Гвердцители

Караван историй
5 женских поступков, после которых стоит прекращать отношения: мнение мужчин 5 женских поступков, после которых стоит прекращать отношения: мнение мужчин

Что может стать барьером на пути построения отношений?

Psychologies
В поисках радости В поисках радости

Что ещё сделать с собой, чтобы стать лучше, эффективнее, быстрее, выше, сильнее?

Домашний Очаг
«Учителя» на дороге: как с ними бороться и кто будет виноват в ДТП «Учителя» на дороге: как с ними бороться и кто будет виноват в ДТП

После конфликта на дороге агрессивные водители иногда начинают «учить» обидчиков

РБК
Фрол эпохи Возрождения Фрол эпохи Возрождения

Если Москва — большая деревня, то первый парень тут — Фрол Буримский

Tatler
Кто и чем управляет в Украине Кто и чем управляет в Украине

Главный редактор «Страны» — о жизни под санкциями и о нормализации Украины

Эксперт
Рыцарь футуризма Рыцарь футуризма

Как Джанни Маттиоли очистил итальянский футуризм от политики

Weekend
Светлана Миронюк — Forbes: «Из медиа уходит влияние, как воздух из воздушного шарика» Светлана Миронюк — Forbes: «Из медиа уходит влияние, как воздух из воздушного шарика»

Есть ли у журналистики будущее? Настанет ли гендерное равенство в бизнесе?

Forbes
Такая разная головная боль Такая разная головная боль

Головная боль, или цефалгия – самый распространенный симптом на планете

Здоровье
Киногарантия Киногарантия

Основатель «РЕСО-Гарантия» своим главным делом считает кинематограф

Forbes
«Ты драматизируешь»: почему мужчины и женщины не понимают чувств друг друга «Ты драматизируешь»: почему мужчины и женщины не понимают чувств друг друга

Почему мужчины и женщины так отличаются? И как нужно выстраивать диалог?

Psychologies
Депрессию впервые удалось успешно вылечить с помощью мозгового имплантата Депрессию впервые удалось успешно вылечить с помощью мозгового имплантата

Почти треть людей, страдающих депрессией, не реагирует на лечение

National Geographic
Как криптовалютный стартап из Сан-Франциско обошел Coinbase по объему сделок Как криптовалютный стартап из Сан-Франциско обошел Coinbase по объему сделок

Dydx — стартап, который обошел крупнейшую криптовалютную биржу Америки

Forbes
Дэвид Гордон Грин —  о фильме «Хэллоуин убивает» и трэшовом насилии Майка Майерса Дэвид Гордон Грин —  о фильме «Хэллоуин убивает» и трэшовом насилии Майка Майерса

Дэвид Гордон Грин — кто сыграл бы маньяка Майкла Майерса без маски?

GQ
Авто по подписке Авто по подписке

Подписка на автомобиль. Что это такое и чем отличается от каршеринга

Лиза
Где-то над землей Где-то над землей

Певец Артём Качер — о предстоящей свадьбе и своих отношениях с любимой девушкой

OK!
Закулисье дома гламура и жадности Закулисье дома гламура и жадности

История семейства Гуччи буквально просилась на экран

Караван историй
Лео Легрони Лео Легрони

Лео Легрони рассказал о любви к миру звуков и к родному Тбилиси

Elle
Открыть в приложении