Коллекция. Караван историйЗнаменитости
Я похож на звезду? Каким был Виктор Цой в повседневной жизни
Слова нашего предыдущего спикера «Сейчас среди поклонников Цоя большинство тех, кто никогда не видел его живым» — правда. Есть Цой-легенда. Есть — гениальный автор текстов и музыкант. Цой-человек для многих скрыт в тумане. Поэтому мы решили попытаться собрать в единое целое те свидетельства, которым есть основания доверять, и нарисовать живой образ
Одна из черт Цоя и в музыке, и в жизни — минимализм. Все отмечают какую-то загадочность и недосказанность в его образе. Лаконичность и видимую простоту, за которой скрывается многое. Может быть, именно поэтому он продолжает олицетворять для миллионов слушателей романтического героя. Он, в черной кожанке, загадочно смотрит в камеру и с вызовом вскидывает подбородок — такой мифологический типаж. Но каким был настоящий Цой? Об этом вспоминают те, кто с ним дружил и работал. И вот что интересно. Обычно человек, который давно ушел, в памяти разных людей разный. Но в данном случае удивительно, как схожи воспоминания, порой свидетели используют даже одни и те же слова. Это говорит о том, что он был цельной натурой и не притворялся.
«Двигался к своей цели как железный азиатский воин»
Как нередко бывает, то, чего стеснялся в детстве и что казалось проигрышной стороной, потом оказывается самой сильной, по которой тебя запоминают. По воспоминаниям тех, кто знал Цоя, который только начинал, он был очень скромным и даже неуверенным в себе. В школьные годы за азиатскую внешность его дразнили японцем и корейцем. «Витю унижали из-за его национальности, — вспоминал первый гитарист группы «КИНО» Алексей Рыбин. — Каких только фраз у пивнушек мы в его адрес не наслушались! Конечно, это его сделало закрытым. В школе дразнили, потом гопники к нам на улице приставали».
Второе, в чем все, кто знал Цоя в юности, солидарны, — это его хорошее воспитание, уважение к старшим. Друзья вспоминали, что особенно терялся Виктор, когда приходилось общаться с людьми намного старше, не знал, как поддержать с ними разговор. А когда терялся, частенько в речь вставлял слова-паразиты, например «как бы». Стеснительным был музыкант и с женщинами. Многие считают, что поэтому в его жизни было всего две музы, которым он смог довериться.
Самая привлекательная черта его биографии — это то, что он вырос абсолютно в такой же обстановке, что и те, кто его слушал. Парень из семьи инженера и учительницы, выпускник ПТУ по специальности «резчик по дереву». Все, о чем он писал и пел, было из наблюдений за окружающей жизнью. А жизнь в те годы у большинства была одинаковая.
«В то время я учился в техническом вузе, Витя — в ПТУ, окружающая действительность была ужасной, — вспоминал Рыбин. — Плохая одежда, плохая еда, мрачные люди. Песня «Время есть, а денег нет, и в гости некуда пойти» — абсолютная правда. Все было чудовищно, кроме музыки. Что касается денег, то у нас их просто не было. На концерты проходили без билетов, сливаясь с толпой, а вино... Сухое тогда стоило 1 рубль 7 копеек. Веселого действительно было мало. Главное чувство молодых людей — страх, что тебя заберут в армию, что выгонят из учебного заведения, что побьют гопники или посадят в тюрьму за тунеядство. Если ты не отдавался всей душой комсомолу, ты был изгоем и находился все время под давлением, причем со всех сторон».
Художник Владимир Мироненко, молодость которого тоже пришлась на начало 80-х годов, также вспоминает это время. «Они немножко такие были панки. Нас тоже называли тогда панками, но уже от искусства. Объединяло нас с этими музыкантами, которые приехали из Питера, одно существенное свойство нашей тогдашней жизни. Все, что мы делали, было нельзя. Нам нельзя было выставляться как художникам, а им нельзя было выступать как музыкантам. Никаких залов не было. Поэтому искали квартиры. Это было то, что называется «квартирник»... В квартиру набивалось человек по пятьдесят. Гуляли, уходили, возвращались, общались на кухне, оставались там же ночевать... Музыканты выступали разными составами. Долго к таким выступлениям не готовились, часто импровизировали. «КИНО» играли свои ранние песни. Тогда еще было далеко до всемирной известности, до ярких хитов. Но именно на одном из таких квартирников впервые прозвучала позже ставшая культовой песня «Восьмиклассница».
Эти песни легко запоминались, в них не было сложных и запутанных гитарных партий, а слова были понятны и просты. Любой владеющий игрой на гитаре мог выучить одну-две песни для посиделок во дворе.
Что же формировало самого Цоя? Из его безусловных кумиров называют Брюса Ли. Виктору нравилась эстетика восточного боя, около года он брал уроки кунг-фу. При этом не любил драк и старался их избегать. Как, собственно, поступает любой профессионал, владеющий приемами боя. Бас-гитарист группы «КИНО» Александр Титов считал, что именно занятия восточными единоборствами и увлечение Брюсом Ли заложили в Цое правильный стержень.
«Он точно знал, к чему шел. Совершенно четко двигался к своей цели. Как железный азиатский воин. Его интересовала философия воинов... У него был свой собственный путь, он всегда говорил об этом, у него всегда была цель». Многие, кто знал Цоя, говорят и о «сочетании противоположных черт характера». Кому-то могло показаться, что он легкий и простой в общении, но при этом всегда была какая-то степень закрытости. Причем не враждебной, а скорее застенчивой. Он был молчуном по своей природе и не разбрасывался словами легко. Крайне редкое качество сейчас! Любил через минимальное количество слов затронуть максимум смысла. «В повседневной жизни он был неразговорчив, изъяснялся всегда кратко, а иногда и веско, — вспоминал писатель Павел Крусанов. — Однако без задней мысли и рассчитанных многоходовок. Даже шутил так: по-спартански, лапидарно, словно вырубал на камне слова и старался, чтобы их оказалось поменьше... В то время группа из малоизвестных артистов начинала превращаться в звезд, песни зазвучали по всей стране. У них поменялось окружение, оно становилось более закрытым. Могло бы показаться, что у Цоя появились зачатки звездной болезни. Но это был объективный процесс, когда человек становится публичным».
«Он был интровертом по своему характеру, — замечает Владимир Мироненко. — Каждое слово что-то значило».
Еще раз хочется удивиться такому качеству у молодого человека. И осознать неслучайность его славы, популярность его стихов. Он относился к тому, что говорит и пишет, серьезно. «Каждое слово что-то значило...» — так и хочется сказать про песни Цоя.
Он ничего не делал специально. И никакой образ не придумывал
Женщины в разговоре о формировании и стиле Цоя — важная тема. Обе музы музыканта — и первая жена Марьяна, и вторая Наталия — влияли на то, как он выглядел. «Марьяна была невероятно сильной и умной женщиной. И она явилась для Цоя если не спасением, то важнейшим катализатором, — считал Алексей Рыбин. — Она определила вектор его движения, всю его дальнейшую судьбу. Это заметили все — как изменился Цой. Витя обрел уверенность, он выпрямился, совершенно перестал комплексовать, песни пошли одна за другой — и одна лучше другой, и все песни теперь были о любви. Она работала в цирке костюмером, и нам периодически доставались списанные сценические костюмы. Маня что-то там подшивала, на выступлениях мы выглядели пристойно. Сначала у Вити был фрак, жабо и соответствующие брюки. Потом она ему сшила красные брюки и рубаху с красивыми широкими рукавами...»