Художник и бывший моряк-подводник Владимир Витковский

Караван историйКультура

Владимир Витковский. Человек без поводка

Художник живет в Сан-Франциско, совсем рядом с тем самым местом, "где бушует Тихий океан". Каждый день в любую погоду он ходит туда на прогулки с Мастером - желтым лабрадором, ближайшим другом и поверенным всех тайн и мыслей.

Беседовала Ирина Тосунян

Фото: из архива В. Витковского

Бывший петербуржец, он неизменно поправляет: «Ленинградец!» Бывший моряк-подводник, он учился в трех разных художественных заведениях. Выставлялся в США, Канаде, многих странах Европы... Одна из его работ — портрет Иосифа Бродского — из США скоро переедет в музей поэта «Полторы комнаты» в Петербурге.

— Знаешь, я очень люблю Вячеслава Полунина с его «Академией Дураков»: «Когда творишь — ты счастлив. Ты приближаешься к самому себе». Творчество от всех глупых болезней лечит. Я — Дурак. И я счастлив. Утром открываю глаза — и что вижу? Глаза. Которые смотрят на меня...

— Ты Мастера имеешь в виду, свою собаку?

— Мастера. Стоит только открыть глаз, он лижет мой нос, начинает рычать от радости и прыгать. Как тут не засмеяться?! Представляешь, каждое утро просыпаюсь со смехом!

— А потом вы идете гулять вдоль Тихого океана?

— Да, пьем кофе и идем на берег океана.

— Мастер надевает свой щегольский ошейник в форме вечерней бабочки, закидывает лапу на лапу, выпивает чашечку кофе...

— Не-е-ет-с, пардон, предпочитает косточку хорошую...

— У тебя, видно, детство радостным было...

— Я помню себя с четырех лет. Детство было, конечно, веселое, но тяжелое. Отец, Борис Витковский, попал на фронт семнадцатилетним мальчишкой — и сразу в штрафной батальон...

«Свет мой, зеркальце», 2010 год. Фото: из архива В. Витковского

— Почему сразу?

— Как потом понял, происхождение было неподходящим... Дед у меня дворянин, это и стало «закавыкой» в случае с отцом, а потом и со мной. После войны отец встретил маму. Женился. Родился я. А он от ран, полученных на войне, вскоре умер. Мне было два года, и я его совсем не помню. Вот такая краткосрочная любовная история. Кто он был, из какой семьи, кто мои предки, мама никогда не говорила — боялась, а может, и сама толком не знала. Никогда и ничего не объясняла, не терпела разговоров со мной на эту тему. Всю информацию я получал «из-под стола»: в детстве мы обычно играли там с ребятишками и все услышанные разговоры, не для нас предназначавшиеся сведения, — оттуда. В том числе скудные факты про деда-дворянина. Многое зацепилось, когда мама беседовала с братом, не зная, что я под столом затаился: «Олег? Слушай, а что Олег? Олег вышел в пятьдесят четвертом... Петр Иванович? Его в сорок втором посадили...»

В пять лет у меня появился отчим — военный летчик, инвалид войны, очень жесткий, очень трезвый (в смысле трезво смотрел на жизнь) и очень хороший человек. Воспитательные методы у него были спартанскими. Врачи обнаружили у меня в раннем возрасте порок сердца, дали соответствующие предписания со множеством «не». У отчима предписания были прямо противоположными: суровое закаливание зимой и летом, физические нагрузки... Не ныть, не жаловаться... Я был невысокого роста, и во дворе меня часто обижали. Отчим говорил: «Бей в нос...» И я научился: чуть что — большой или маленький противник — сразу давал в нос. Если враг оказывался слишком для меня велик, вежливо просил нагнуться...

Друзья отца — фронтовики — навещали маму, подружились они и с отчимом. Конечно пили. По праздникам. Молча. На столе обязательно стоял дополнительный полный стакан, прикрытый кусочком хлеба. Поминали погибших. Однажды в какой-то праздник, может Девятого мая, не помню, мы с мальчишками увлеченно играли во дворе. Вдруг все ребята как один напряглись и замерли: по двору шли молодые парни — друзья моих родителей — шли к нам в гости... Вместе, в ряд. У меня был потом такой рисунок, но я его выбросил, не захотел хранить. Представь: идет человек, а руки у него нет. Оставшейся поддерживает товарища — у того нет ноги... Третьего, совсем безногого, кто-то везет на тележке...

«Внучка бабы в болоте», 2005 год. Фото: из архива В. Витковского

— Ты в школе начал рисовать?

— Я терпеть не мог школу! Приходил домой, садился решать задачи: из трубы А в трубу Б... Сразу перед глазами трубы — трубы тянутся, извиваются, текут как реки... Сижу и рисую реки. Или яблоки: плюс, минус, результат — а я про яблоки истории разные сочиняю в картинках. Первые карандаши мне купил отчим. Он же нарисовал рыжую лисицу. Мне, помню, так она понравилась, что сам начал лису рисовать. И сколько себя помню, рисовал всегда и везде чем попало. А после девятого класса пошел в мореходку.

— Неожиданное решение. И окончил ее?

— Нет, я никогда ничего кроме художественного училища не оканчивал. Отчим мечтал, чтобы я стал военным, как он. А я хотел увидеть мир, любимым героем был Робинзон Крузо. Стал матросом, простым матросом, мне тогда уже семнадцать исполнилось. Нас было пять парней, все мечтали о путешествиях, все сорвались через два года из мореходки, прошли какие-то срочные двухмесячные курсы и устроились в Балтийское пароходство матросами. Один приятель получил визу и в Южную Америку ушел, другой получил, третий... Мне же доверили работать только на буксире в порту. А визу — ни-ни. А я так хотел увидеть ТОТ мир.

— Тебя проверяли так долго?

— Ну да. И все время задавали одни и те же вопросы: «Где служил отец, Борис Викторович Витковский?», «Какого он года рождения?», «Какой номер части?» Я — в несознанку (вот когда молчание мамы оказалось оправданным): мол, ничего не знаю, 1924 года, не слышал, не видел, не участвовал... И к каждому ответу добавлял: «Со слов матери...» Мама, которая предусмотрительно держала меня в неведении, уговаривала: «Брось, сынок, ничего не выйдет! Это же была армия Рокоссовского! Штрафбат!» Но наверху, видимо, решили: ничего не знает! И я все-таки ушел в свой первый рейс.

Самый-самый длинный и самый прекрасный: Европа, Куба, Канада, Япония, Австралия и Новая Зеландия...

Маня сделала мне предложение руки и сердца, и мы отправились в дальние страны вместе. Фото: из архива В. Витковского

— Ну и как, не соврал твой любимый Робинзон Крузо?

— Когда я все это увидел, пришел в восторг: нет, Робинзон не врал. Меня поразило все. А вернулся — и будто в черно-белый журнал попал.

В первом же рейсе познакомился с Моррисом — австралийским грузчиком, который просто купился на советского семнадцатилетнего мальчишку с широко распахнутыми глазами и открытым ртом. Забрал он меня с корабля на три дня и повозил по стране. Познакомил с клубом русско-австралийской дружбы... Для клуба это было настоящей сенсацией! Год-то был 1969-й! Моррис показал мои рисунки, их купили, деньги стали давать, а я испугался валюты. Тогда ребята из клуба на корабль завезли несколько ящиков пива. Три дня отсутствия на корабле да несколько ящиков австралийского пива — кто знает, сколько бы мне намотали. Но первый помощник капитана за себя испугался. Такой случай, наверное, за всю историю пароходства был единственным, чтобы кто-то вернулся после трех дней отсутствия, да еще пивом весь пароход поил иностранным... Короче, визу мне закрыли только после второго рейса. Бюрократы... Пока то да се, вот тут-то дверь и захлопнулась.

Меня тут же подхватил военкомат — ведь я, опять-таки по дури, профессионально занимался подводным плаванием с аквалангом. Казалось бы, из-за шумов в сердце вообще не должны были призывать, но взяли — в ВМФ, на подводную лодку. Сначала на шесть месяцев в школу дизелистов определили — изучать двигатели и отрабатывать выход из затонувшей лодки. А на деле поручили оформлять ленинский уголок. Когда я прибыл в Полярный — на место дальнейшего прохождения службы, боевая подлодка, признаюсь сразу, знакомой не показалась, дизельная ее часть тоже особых ассоциаций не вызвала, хотя диплом дизелиста мне выдали с круглыми пятерками. А ленинского уголка на лодке и вовсе не было. Так вот, привели меня в нужный отсек и приказали «занять место по боевому расписанию». Я кричу «Есть!», а сам думаю: «Черт, где же у них тут дизель?» Не испугался, спросил. Они, видно, уже тогда неладное заподозрили.

Но чтобы от других не отличаться, я день начинал с того, что вымазывался соляркой по самые уши. Грязнее меня там никого не было. Таких придурков тоже вроде не попадалось. Я еще имидж себе затвердил: широко открытый от удивления рот, немигающий взгляд, старательно-суетливые движения. Выжил в Красной армии только благодаря тому, что мастерски прикидывался идиотом. Постепенно научился пачкаться так быст-ро, что образовывалась уйма свободного времени, а из-за славы придурка меня никто особенно не трогал. Так что в свободное время чеканку делал и сбывал ее какой-то тетке. Тетка оказалась женой адмирала. Мы с ним однажды встретились... Это как бога увидеть. Адмирал! Хороший он был мужик. «Так вот, — говорит, — куда мои денежки уходят, живу как в почтовом ящике из-за тебя. Всюду — железо».

Все это происходило до того как нашу подводную лодку отправили на войну, в которой СССР, упаси бог, не участвовал. Мы — да, а он, СССР, — нет!

«Зри в корень», 2014 год. Фото: из архива В. Витковского

— Службу твою скучной не назовешь!

— Естественно. Возвращаемся мы как-то с приятелем из самоволки в часть, а у нас на территории фашистов видимо-невидимо, и все на мотоциклах. Представляешь, 1973 год на дворе, а в городе — немцы... Оказалось, кино снимают, «Командира счастливой «Щуки». Из ГДР плавказармы пригнали длиной до горизонта, а в них туалетов — тоже до горизонта. Вот нас с дружком и отправили драить «очки». Картина в этих казармах, надо сказать, была та еще. Сама понимаешь, аж из ГДР шли. Одними зубными щетками красоту не наведешь. Смотрим — в углу баллоны со сжатым воздухом стоят. И я смекнул, как можно к работе творчески подойти, а заодно получить быстрый результат. Отвинтили мы краник у баллона и в очко шланг засунули... Воображением обладаешь? Все, что из дружественной ГДР привезли, с нечеловеческой силой наружу полезло. Сама понимаешь, не «Шанель № 5». По стенам, по потолку стекает, шипит, пенится и — наружу... На дворе полярная ночь, кругом лучи прожекторов мечутся, матросы в противогазах, сирены воют, газовая атака!

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Римма Маркова: «Леню я всю жизнь берегла, да не уберегла...» Римма Маркова: «Леню я всю жизнь берегла, да не уберегла...»

Римма Маркова — о жизни и своем брате Леониде Маркове

Караван историй
«В ваши-то годы!»: почему пора объявить войну эйджизму «В ваши-то годы!»: почему пора объявить войну эйджизму

Призываем сопротивляться эйджизму

Psychologies
Павел Ворожцов. Служебный роман Павел Ворожцов. Служебный роман

Как Павел Ворожцов понял, что стоит научиться держать себя в руках

Караван историй
Вечный двигатель: чем советский внедорожник покорил весь мир Вечный двигатель: чем советский внедорожник покорил весь мир

Чем так уникален и интересен советский внедорожник из 1970-х

Популярная механика
Рустам Сагдуллаев. Ромео союзного значения Рустам Сагдуллаев. Ромео союзного значения

Фильму «В бой идут одни «старики» уже почти полвека

Караван историй
15 способов борьбы с тревогой во время эпидемии 15 способов борьбы с тревогой во время эпидемии

Страх потерять работу, лишиться денег перерастает в постоянную тревогу

Psychologies
Лика Мизинова. Гнездо для чайки Лика Мизинова. Гнездо для чайки

В своих рассказах Чехов много раз использовал реалии судьбы Лики Мизиновой

Караван историй
Правила жизни Эммы Уотсон Правила жизни Эммы Уотсон

Правила жизни британской киноактрисы и фотомодели

Esquire
Олег Митяев: «Случайность — промысел судьбы» Олег Митяев: «Случайность — промысел судьбы»

«О чем размышляет мужчина, которому за пятьдесят?»

Караван историй
Ошибочная настройка: 10 автомобилей, изуродованных тюнингом Ошибочная настройка: 10 автомобилей, изуродованных тюнингом

С помощью тюнинга машины пытаются сделать лучше, но иногда что-то идёт не так

Популярная механика
Анатолий Котенев. Фамильный колодец Анатолий Котенев. Фамильный колодец

После премьеры "Секретного фарватера" письма Анатолию Котеневу приходили мешками

Караван историй
Победа в очередной битве с раком мозга осталась за учеными Победа в очередной битве с раком мозга осталась за учеными

Эти препараты побуждают иммунные клетки съедать клетки злокачественных опухолей

Популярная механика
Валентина Панина. На чемоданах Валентина Панина. На чемоданах

Валентина Панина на подмостках уже пятьдесят два года

Караван историй
Чем вредит одиночество и как его избежать: 7 фактов Чем вредит одиночество и как его избежать: 7 фактов

До 20% населения Земли в той или иной степени страдают от одиночества

Популярная механика
Алла Довлатова: «Жена Нагиева мстила соперницам» Алла Довлатова: «Жена Нагиева мстила соперницам»

По дороге Нагиев наплел мне, семнадцатилетней дуре, что совершенно свободен

Коллекция. Караван историй
Последователи Кондо: сколько зарабатывают российские консультанты по порядку Последователи Кондо: сколько зарабатывают российские консультанты по порядку

За чем обращаются к организаторам пространства, что ожидать от консультации

VC.RU
Желание чего-то иного Желание чего-то иного

Каковы настоящие причины желания все изменить

Psychologies
Создатели Futurology AI — о «Кэти», ботах и том, как спасти бизнес Создатели Futurology AI — о «Кэти», ботах и том, как спасти бизнес

Как «умные» роботы помогут найти работу и победить кибербуллинг

РБК
Трава незабвения Трава незабвения

Как маленькое село в Тульской области сделало своим брендом крапиву

Огонёк
И мякоть, и косточки: почему оливковое масло такое вкусное И мякоть, и косточки: почему оливковое масло такое вкусное

Священное масло, елей, дар дерева, не боящегося засухи…

Популярная механика
Манифест нежности Манифест нежности

Ксения Рождественская о книге «Расторгуев» и ее герое

Weekend
Сухой карантин: почему ограничения продажи алкоголя не помогут в борьбе с пандемией Сухой карантин: почему ограничения продажи алкоголя не помогут в борьбе с пандемией

Краш-тест, который поставил под сомнение разумность действий властей

Forbes
Елена Аникеева: Как женщине добиться успеха в бизнесе Елена Аникеева: Как женщине добиться успеха в бизнесе

Как в реалиях российского рынка превратить себя в бизнес-леди

СНОБ
«Для вас карантин — это шок, а для нас это обычная жизнь». Эксперты об изоляции семей с аутичными детьми «Для вас карантин — это шок, а для нас это обычная жизнь». Эксперты об изоляции семей с аутичными детьми

Почему опыт особых семей сегодня актуален для всех

СНОБ
«Язык мой — враг мой»: как Тина Канделаки, Ксения Собчак, Александра Митрошина и другие блогеры и звезды отреагировали на скандал с Региной Тодоренко «Язык мой — враг мой»: как Тина Канделаки, Ксения Собчак, Александра Митрошина и другие блогеры и звезды отреагировали на скандал с Региной Тодоренко

Самые яркие мнения о скандале с Региной Тодоренко

Esquire
Карантинное чтение: научно-фантастический рассказ Карантинное чтение: научно-фантастический рассказ

Научно-фантастический рассказ, который поможет вам скрасить домашнюю изоляцию

Популярная механика
«Игра в приставку разрушает нашу семью» «Игра в приставку разрушает нашу семью»

37-летняя Алиса часто ссорится с мужем из-за его пристрастия к онлайн-играм

Psychologies
Лариса Гузеева рассказала, как ей разрешили «гулять по буфетам» Первого канала Лариса Гузеева рассказала, как ей разрешили «гулять по буфетам» Первого канала

Первый канал отмечает юбилей: 25 лет в эфире

Cosmopolitan
«Мы думали, что это всё чепуха»: как выживает в кризис русский малый бизнес за границей «Мы думали, что это всё чепуха»: как выживает в кризис русский малый бизнес за границей

Как владельцы малого бизнеса за границей выживают в условиях жесткого карантина

Forbes
Египетская сила отрицания. Как россияне добиваются признания крушения лайнера А321 над Синаем терактом Египетская сила отрицания. Как россияне добиваются признания крушения лайнера А321 над Синаем терактом

С момента крушения самолета прошло пять лет, а дело так и не закрыто

СНОБ
Открыть в приложении