Тимур Еремеев: «Папа учил: «Говори громко, говори четко»
«У меня пару лет назад диагностировали панические атаки. Я понятия о них не имел, мне просто стало тяжело дышать. Это, возможно, отложенный эффект после всего, что в моей жизни происходило. было ощущение, что у меня появилось две жизни: обычная, где я продолжал работать, где были семья, дом, дела... и другая, где суды, кражи биоматериала, какой-то детектив».
— Тимур, многие не знают вас как артиста, а любят только исключительно как телеведущего. У вас были популярные программы на Первом канале, но довольно давно вы переместились на НТВ, где ведете «Звезды сошлись» с Лерой Кудрявцевой и «За гранью».
— Можно сказать, у меня три разные аудитории. Кто-то смотрит НТВ, а кто-то узнает по «Отелю Элеон», который постоянно крутят на телике. Аудитория у этого сериала широчайшая: кому-то 40, кому-то 12 лет. Когда он выходил, его смотрели родители, теперь — их дети. А есть поклонницы постарше, которые помнят меня по другим программам и обращаются так: «Вы же Тимур Мишулин?» Я отвечаю: «Ну, как скажете».
— Сначала вы действительно попали на телевидение как внебрачный сын Мишулина в качестве героя шоу, но довольно быстро и органично заняли место ведущего «Семейных тайн», «На самом деле», других передач на Первом. После закрепились на НТВ и вполне гармонично вписались в команду канала.
— Четыре года назад я спонтанно попал на «Звезды сошлись». Мне позвонили и сказали: «Приезжай на пробы». Я попробовался, меня утвердили. Когда с Лерой Кудрявцевой встретился в студии, контакт очень быстро произошел.
Про «За гранью» тогда никто не говорил. Мне сделали предложение в декабре, а в январе я уже вел программу. Потом болтали, что я подсидел Соседова, это абсолютная ерунда. До рокировки я его видел один раз в жизни, на программе «Звезды сошлись». И он произвел на меня очень хорошее впечатление. Когда стал вести программу вместо него, была попытка в некоторых СМИ раздуть скандальчик, но ничего не получилось.
Когда был новым человеком на телике, мне все время говорили сами сотрудники, что это мир, где нет друзей, а только жестокая конкуренция и подковерные интриги. Но я везде встречал исключительно прекрасных людей, мне повезло.
И для меня важно, что в программе «За гранью» мы адресно помогаем людям в ужасных жизненных обстоятельствах. Некоторые сюжеты не просто тяжелые, а шокирующие, и меня спрашивают: «Как ты отходишь от этих ужасов, которые слышишь в студии?» Помогает отходить как раз ощущение, что мы чем-то помогли человеку.
И программа очень полезная: фактически мы взрослым людям простым и понятным языком, с примерами рассказываем, что такое хорошо и что такое плохо. Это только кажется, что взрослые все должны знать, но они делают огромное количество ошибок. Люди вообще себя не знают.
— А вы себя знаете?
— Мне кажется, знаю. Бродский говорил: «Человек прежде всего должен определить себя в более-менее конкретных категориях». Трус — не трус, подлец — не подлец. Мне думается, что я не трус и не подлец.
Я сторонник простоты и сам очень простой. Убежден, что практически любые задачи можно глобально решить минут за двадцать, если не усложнять, не накручивать себя и не искать какой-то глубины там, где ее нет. Иногда нужно идти от простого к сложному. Я обожаю сложное, люблю вторые и третьи планы, философию, но как человек здравомыслящий все равно начинаю с простого...
Потом, думаю, я комфортный. Правда, мои друзья, заботясь обо мне, говорят, что нельзя быть таким безотказным и необходимо научиться говорить «нет». Пока не очень получается.
— Вам не кажется, что ведение программ отбирает львиную долю времени, которое вы могли бы потратить на развитие себя как артиста — больше сыграть, сходить на пробы?
— Объективно да. Но мне нравится и то и то. Я не чувствую, что ущемляю актерскую профессию тем, что работаю на телевидении. Это время не трачу впустую, я занимаюсь любимым делом. Гораздо реже, чем раньше, случается что-то в театре и кино. У меня плотные съемки на телевидении, и я не могу подвести команду и выпасть из графика. Иногда даже приходится отказываться от предложений что-то новое сыграть или в чем-то сняться, никогда бы не подумал, что будет подобное. Если бы мне раньше сказали об этом, я бы не поверил. Но я спокойно отношусь к этим вынужденным техническим паузам. У меня вся жизнь впереди. Я ведь не девочка, у которой часики тикают, могу и в 60 лет спокойно сниматься. У меня нет никаких душевных терзаний, что я что-то упущу.
Телевидение обожаю. Оно мне дает очень много — самореализацию, интересную работу, встречи с людьми, эмоции. Примерно то же самое, что кино и театр. Просто механизмы разные. Если в общем, в телевизионной программе есть и завязка, и развязка, и кульминация, и катарсис, и все такое. Ровно как в кино и театре.
— А вы когда-нибудь плакали во время программы, там ведь бывают просто душераздирающие истории?
— Конечно, особенно если они касаются детей. Это нелегко вынести... Плакал, и не раз. Первое время коллеги думали, что специально. Я же, наоборот, хотел сдержаться, но мне трудно — я не робот и не камень.
— Скажите, пожалуйста, а вы переживали в жизни что-то такое же по тяжести, как кто-то из героев? Возможно, находились не за гранью, но на ней? Кто вам помогал в морально тяжелом состоянии? Как вы сами себя вытаскивали?
— У каждого человека в жизни бывают сложные моменты. И у меня тоже. Но к счастью, я никогда не был в какой-то депрессивной яме. Глобальных трагедий у меня тоже не было, хотя удачи чередовались с неудачами. Когда было тяжело, справлялся сам. Я в принципе склонен и к самокопанию, и к нервам, и к психу, но держу это внутри. Не хочу создавать проблемы тем, кто рядом. Я подстраиваюсь под жизнь — в хорошем смысле. Вообще под мир надо подстраиваться. Нужно с ним взаимодействовать.
— Что вам сложнее всего дается? Что мешает?
— Я страшный самоед. Мне еще один из педагогов как-то сказал, чтобы перестал заниматься самоедством. Я вроде бы прекратил. Если что-то сделал не так или неидеально, думаю: «В следующий раз получится лучше».
Но все же неуверенность в себе и синдром самозванца у меня присутствуют. Ощущение, что придут и скажут: ты не на своем месте, твой обман раскрыт, на самом деле ты ничего не можешь. Я боюсь ошибиться. Успокаиваю себя тем, что ни разу ни на одну работу в жизни не напрашивался. Раз меня пригласили, значит, это их проблема.
— Вы работаете в Театре армии уже много лет. Как туда пришли?
— Я пришел в команду актеров-военнослужащих. Вообще, в Театре армии всегда была эта чудесная команда. Там в свое время служили и Баталов, и Певцов, и Балуев. А еще Александр Лазарев, который сейчас наш главный режиссер.
Когда он пришел в театр, со всеми знакомился, с каждым встречался. Я зашел в кабинет и говорю: «Мы с вами, получается, коллеги не только по театру, но и по НТВ». Он же ведет программу «Жди меня»... В армейской команде я отслужил год: таскал декорации, чистил снег, играл спектакли, во многие из которых ввелся, предложили роли, а потом я остался.
— У вас все стабильно в театре, вы ничего не меняете в основном.
— Если не ошибаюсь, Тимур Леонидович Вайнштейн как-то сказал: «Пусть новое делают те, у кого старое не работает». Отчасти шутка, но все же.
У меня есть любимые роли в «Свадьбе Кречинского», «Леди на день», я играю в «Гусарской балладе», «Прощай, конферансье!» и других постановках. У нас прекрасный коллектив. И, кстати, легендарный.