Сорванный с руки бумажный змей. Автор Даниил Воробьёв
Строб рваного монтажа высекает мой застывший в пустоте кинозала силуэт.
Я принимаю его мягкое свечение, оно неровно перещелкивает тебя на меня, кадр за кадром, как треснувший лед в виски, плывет и ложится на мое лицо. Оно разглаживает его и наполняет.
Я расслабляюсь так, будто знаю твой главный секрет! Я пью каждое мгновение, и мой взгляд впивается в текстуру экрана, зерно и окантовку.
Нам обоим понятно, как губит драматургия и как она совсем не важна в такие особенные моменты, когда я превращаю тебя в центральную идею своей жизни.
Только ты одна и твое свечение.
Я погружаю себя туда и делаю тысячу раз подобное вне кадра. Я покрываю поцелуями твои губы и краду слова, мысли и привычку следовать тому, что написано в тексте.
Я спускаю с твоих плеч необходимость быть подготовленной, ждать тот самый особенный сценарий, играть перед зрителем, который даже не знает, что он зритель.
Мои руки скользят по твоей талии и снимают эту красивую и тяжелую одежду. Пусть она теряется в высокой траве, которую так художественно раскладывает поток искусственного ветра, выложенный ветродуем вне кадра. Только долина и ее уходящие голубые горизонты — воспоминания прошлых жизней, высеченный на фоне задремавших облаков мыс, наши плавно танцующие фигуры, выжженные бронзовым солнцем, и острый блеск в твоих руках от занесенного надо мной хрустального клинка.