Роман Курцын. В поиске героя
«Месяц я ночевал на Ярославском вокзале, в то время это была просто дыра в ад. Мылся на ВДНХ в старом заброшенном павильоне. Кто-то скажет, что это было ужасно и тягостно, а я зла не помню — так устроен организм. Каждое утро просыпался буквально среди бомжей и думал: «Класс, я снимаюсь в очень крутом кино! У меня главная роль!»
Роман, в апреле в прокат выходит «Родительский дом», прекрасный фильм для всей семьи. По сюжету главная героиня приезжает в свою родную деревню, чтобы продать дом родителей, а в итоге встречает там свою первую любовь, и события начинают разворачиваться непредсказуемо.
— Это простой сюжет, который попадает в самое сердечко зрителям. (Улыбается.) У каждого есть понятие родительского дома, у всех были истории преодоления первых трудностей, воспитания и внутреннего взросления, первая любовь. Фильм снимала компания из Минска, молодые, перспективные, амбициозные и талантливые ребята. И самое главное, что у них, как мне кажется, сверхзадача — снимать светлое кино. Мне проект настолько понравился, что я вошел туда сопродюсером и предложил, чтобы моей партнершей стала Полина Максимова. Потому что у нас был удачный дуэт в «Семи ужинах», а до этого в «Принцессе с севера», где мы совсем молодые и дурацкие. У нас цикл — встречаться в совместных проектах раз в 10 лет. И каждый раз это творческий экстаз... А дальше мы просто начали добавлять детали, чтобы сделать происходящее на экране еще более живым, настоящим и трогательным. Потому что у каждого есть свой рассказ про первую любовь. В фильме у мальчика единственная куртка, которая так не нравится девочке. И это моя личная история. В восьмом классе я влюбился в девочку, и она в меня. Пубертат, какие-то романтические отношения, цветы, подарки. Вообще все мое существование в то время было сосредоточено исключительно на ней. Прошла осень, наступила зима, а я ходил в одной и той же куртке (мы жили очень бедно в то время). И вот мы в очередной раз встретились в компании друзей, а она меня бросила. Передала через подругу: «Купишь себе нормальную куртку, возвращайся». Мне было очень больно. Переломный момент, когда я решил: хочу зарабатывать большие деньги. И даже благодарен этой истории, она меня многому научила. Конфетку все-таки не по обертке судят... (Улыбается.) У выросшего героя фильма по сценарию множество разных модных курток, и у меня в жизни то же самое. Дома штук сто курток, от очень дорогих до дешевых. Наверное, чтобы это прекратить, нужно было рассказать обо всем публично — в кино. С новым проектом, я надеюсь, у меня это пройдет и я перестану покупать куртки.
— О чем вам важно было еще рассказать в этом фильме?
— О малой родине, безусловно, потому что я парень провинциальный, вырос в Костроме, живу сейчас в Ярославле. Меня называют костромской ярославец. «Кострома Фильм» и «Ярфильм» — мои кинокомпании. Я из Костромы поехал поступать в Ярославль в театральный институт и остался там жить. И в Москву переезжать не хочу. Знаю очень много крутых предпринимателей, которые вкладывают в провинцию и мечтают, чтобы к нам приезжало как можно больше туристов, что поднимало бы уровень жизни в регионе. Чтобы получали большие зарплаты, чтобы снималось кино, спортивная индустрия развивалась. В Ярославле у меня сейчас лучшая в России школа акроденса (акробатического танца. — Прим. ред.), которая называется «Ханна». И одна из лучших школ карате — «Бросок кобры». Понятно, что в Москве, скорее всего, это было бы более прибыльно, но я все-таки за то, чтобы развивать провинцию. Уже семь лет, когда я приезжаю по работе в Москву, живу в Сокольниках. За это время заплатил за номер много денег, а мог бы давно уже купить квартиру. Но у меня просто нет желания. Я лучше эти деньги вложу во что-то на своей родине.
Для меня всегда был важен родительский дом. Мои родители военные — мама служила в секретном отделе химзащиты, а папа милиционер, и я в детстве практически жил в казармах химучилища, меня даже называли «сын полка». Они старались, откладывали деньги, но накопленного хватило только на старый деревянный дом в Костроме, в самом криминальном районе города. Там не было отопления, газа, воды — только печка. Когда мы с отцом приехали делать ремонт, решили проверить, насколько прочные стены, отец не очень сильно пнул по одной, и она тут же упала. Такую рухлядь мы купили! Восстанавливали ее много лет, проводили канализацию, воду, клали новую печку, потом уже у нас появился газ. И я мечтал, чтобы у моих родителей был свой хороший дом. Уже больше пяти лет они живут в Ярославле — по соседству со мной, в доме, который я им построил.
— Я слышала, что у вас целый поселок для родственников.
— Ну да, мы все в одном месте живем. Рядом в доме брат с женой, родители моей жены, бабушки... Мне кажется, это очень правильно. Я благодарен поколению, которое нас вырастило. Я же видел, как было сложно родителям. У нас, детей девяностых, не было ничего. «Сникерс» на Новый год считался отличным подарком. Единственное, что родители могли нам дать в изобилии, — любовь. И это для меня был самый главный подарок, самая главная мотивационная сила. Во мне никто никогда не сомневался, мама всегда говорила: «Ты станешь самым известным артистом этой страны!» С семи лет я выступал на всех театральных подмостках города. (Улыбается.)
— А когда увлеклись спортом?
— Когда получил по зубам от подростков. Они были очень злыми. Бандитизм стал модным. Группировки были властью, они все решали, никто на милицию внимания не обращал. Мальчишки подражали взрослым и становились маленькими бандитами. Слабаки не выживали, нужно было защищать себя.
Совсем недавно я снял проект про детские боевые искусства, называется «Малыш-каратист». Этот фильм тоже в каком-то смысле автобиографичен. Я в нем рассказал о начале своего пути в спорте. А у меня было так: я, голубоглазый блондин с длинными волосами, перешел в другую школу. Читал стихи, пел песни, ходил в театральный кружок, был светлым парнем, который самонадеянно думал, что может решить любые вопросы, за словом в карман не лез и не знал, что за него можно получить по лицу. Меня били. А тут еще одно событие произошло. Мы с классом (я учился в седьмом) поехали на экскурсию в Москву. В столице стояли 30-градусные морозы, нормальной теплой одежды на такую экстремальную погоду у меня не было, и мама сказала, что не отпустит, если я не надену ее шубу и сапоги. Срочно за ночь она перешила застежку шубы на мужскую сторону, а каблуки я закрывал, натягивая брюки, хотя это все, конечно, совсем не спасало и бросалось в глаза. Для подростка то было серьезное испытание, но я невероятно хотел посмотреть город, который в дальнейшем планировал завоевать. (Улыбается.) У меня есть фотография на Красной площади, где я стою так нелепо одетый и дико замерзший. И подпись: 1997 год. В школе после этой поездки меня страшно избили, и я начал заниматься спортом. И сказал, что следующая фотография на Красной площади у меня будет, когда мой фильм станут показывать в Кремле. И следующая фотку сделал, когда там состоялась премьера картины «Крым». На ней я уже во фраке и с бабочкой. Помню, что у меня выход и я говорю: «Мне срочно надо сбегать...» Рванул на Красную площадь, и там меня на телефон сфотографировал брат. А больше у меня нет ни одной фотографии на Красной площади...
И вот то жестокое избиение стало еще одним переломным моментом. Я должен был или дать отпор школьникам, которые оказались настоящей бандой, или до конца учебы терпеть унижение. Я этого не мог допустить. Бросил школу на три месяца и все это время тренировался. Родители ничего не знали. Они вообще не догадываются о том ужасе, через который я прошел в детстве и юности. Я никому никогда этого не расскажу. Есть вещи, которыми просто невозможно поделиться...