Майя Тупикова-Фоменко: "Петр остался для меня загадкой"

Очередное открытие в характере мужа иногда пугало, иногда восхищало

Караван историйРепортаж

Майя Тупикова-Фоменко: "Петр остался для меня загадкой"

На протяжении всех лет, проведенных рядом, я не переставала поражаться, сколько в нем всего намешано! Очередное открытие в характере мужа иногда пугало, иногда восхищало - и всегда приводило в замешательство...

Записала Ирина Майорова

Фото: М. Гутерман/fotodom

Соединение в одном человеке такого количества диаметрально противоположных черт и качеств казалось невозможным. Но, видимо, это и позволяло Фоменко создавать спектакли и фильмы, где каждый персонаж представал особенной, уникальной личностью. Работая с актерами над ролью, Петр был убедителен и когда показывал героя — потому что вкладывал в образ все лучшее, что было в нем самом, и когда демонстрировал негодяя, краски для которого тоже находил в себе.

...Все началось в Крыму, в Новом Свете, который в середине шестидесятых — при малом количестве туристов — был благословенным местом. Мои коллеги по Ленинградскому театру комедии Инна Родионова, работавшая в литературной части, и актриса Маша Пантелеева позвали меня в свою компанию: «С хозяйкой уже договорились — она сдает нам замечательную терраску».

В то утро, как обычно, мы отправились на пляж. Загораем, и вдруг мои девчонки вскакивают и с криками «Петя! Петя приехал!» — уносятся прочь. Я ошалело смотрю им вслед и вижу вдали двух молодых людей — высокого поджарого блондина и коренастого крепыша, тело которого покрыто белым мехом — русая «поросль» выгорела на солнце. «Ну и кто этот блондин?» — думаю я и иду к морю. Когда, наплававшись, возвращаюсь, девчонки с сияющими глазами говорят:

— Представляешь, кто здесь?! Фоменко!

Оказалось, Инна и Маша знали Петра по ГИТИСу и видели его произведший фурор спектакль «Король Матиуш I» в Центральном детском театре. Выслушав восхищенное щебетанье подруг, интересуюсь:

— А с ним кто?

— А-а-а, это его друг... Математик Сережа Демушкин. Они вместе путешествуют по Крыму.

После полудня мы вернулись на терраску, перекусили, и Инна с Машей сразу уснули. А мне задремать мешали толстые железные бигуди, на которые накрутила волосы.

Слышу негромкий стук в окно. В приоткрытую створку просовывается довольно симпатичная голова:

— А где Маша и Инна?
— Спят.
— Понятно. А вы кто?
— А я Майя.

Симпатичная голова задерживает на мне ироничный взгляд:

— Так вот, Майя... Я вас всех сегодня приглашаю в барак на горушке к семи часам. Там на втором этаже есть балкончик, где мы и будем вас ждать.

Когда начнется наш роман, Петр признается: «Меня так поразила железная «башня» на твоей голове!»

К семи вечера мы с подругами были на месте. У меня создалось впечатление, что многие из собравшихся на балкончике друг с другом только познакомились. И Петя, и Сережа — ребята коммуникабельные, видимо, приглашали всех, кто встречался на пути.

На служившем столом куске пледа стояли две пятилитровые банки с белым сухим вином — из такого на заводе делали знаменитое шампанское, а полуфабрикат продавали из бочек по девяносто копеек за литр. Сережа разливал вино, Петя резал дыню, остальные молча наблюдали за процессом. С каждой минутой ситуация становилась все более напряженной, и вдруг Петр начал читать наизусть девятую главу «Евгения Онегина». Тембр голоса у него был необыкновенный: очень мужской, спокойный, с обертонами, которых я никогда не слышала у других.

Уже после первых строф все мои симпатии сосредоточились на Пете. Остальные тоже завороженно слушали «Отрывки из путешествия Онегина», и когда Фоменко закончил, атмосфера на террасе уже была совсем иной — простой, легкой и веселой, то и дело слышался смех.

К полуночи вино было выпито, дыня съедена — пришло время расходиться. Сережа взял меня под руку: «Склон крутой — мы вас проводим». Петя тут же подхватил под другую, и всю дорогу каждый со значением жал мой локоть: мол, я здесь, обрати внимание. Меня это ужасно смешило.

По пути договорились, что в пять утра соберемся у подножия Сокола и поднявшись на вершину, вместе встретим рассвет. Прихожу в условленное место, а там — один Сережа. С разочарованием, которое не смогла скрыть, спрашиваю:

— А что, мы вдвоем пойдем?
— Да, Петя еще спит, появится позже.

Встретили с Сережей рассвет, повосторгались и стали спускаться. Петя ждал нас внизу: короткие шортики, полотняная сумочка через плечо, из которой он доставал кусочки сахара и отправлял в рот. Спустя несколько лет любовь Фоменко к сладкому обернется тяжелой формой диабета.

Однажды Петя спросил:
— Майя, хотите, покажу вам рай и ад?

Я была заинтригована:
— Покажите!

И мы, уже только вдвоем, отправились за гору Орел: сначала — на край глубокой скалистой пропасти (это был ад), а потом дорога вывела нас на ровную, как столешница, долину, покрытую изумрудной зеленью молодой травы и распустившимися эдельвейсами — райски красивое место.

Петя взял с собой пакет с едой. Решили, что перекусим, когда доберемся до моря и поплаваем. «Я люблю все холодное, — признался Фоменко. — Давайте закопаем припасы в мокрую гальку. Пока плаваем, еда остудится». Зарыли пакет под пирсом. Через полчаса вернулись, Петя стал копать — пусто. Видимо, наш обед засосало на глубину. Пришлось возвращаться домой голодными. Тем не менее общая «беда» нас сблизила, и мы незаметно перешли на ты. С той вылазки стали много гулять вдвоем. Мне нравилось прыгать по валунам, Петя за мной не поспевал, поскольку был тяжеловат для порхания с камня на камень, я его поддразнивала. Ночью ходили купаться в море и уж там были наравне — оба плавали как дельфины. Так начался наш роман...

Каждое утро, проснувшись, я обнаруживала Петю в новом качестве. То в образе водопроводчика — с соответствующим говором и интонациями, то страстного грузина, восторгавшегося девушкой, с которой посчастливилось провести ночь... Просила: «Петь, пожалуйста, побудь хоть немного самим собой! Мне очень хочется с тобой настоящим поговорить!» — но на следующее утро он снова что-то придумывал.

Буйная фантазия, страсть к лицедейству и хулиганский характер часто делали Фоменко героем отнюдь не безобидных историй. После одной из них его выгнали с третьего курса Школы-студии МХАТ. Учебное заведение регулярно посещала Книппер-Чехова, и всякий раз ее принимали очень торжественно. Однажды Петю и его друга Сашу Косолапова секретарь деканата попросила подежурить у телефона, а сама отлучилась. И в эти самые минуты позвонили от Книппер-Чеховой — попросили перенести назначенную на завтра встречу.

У друзей сразу созрел план устроить мистификацию. Саша должен был преобразиться в Ольгу Леонардовну, а Петя сыграть сопровождающего. На следующий день Косолапов, живший в Камергерском переулке рядом со студией, вышел из дома в пыльнике, шляпке с вуалеткой и нитяных перчатках, которые позаимствовал у бабушки. У подъезда его ждали Фоменко и такси — Пете как-то удалось уговорить водителя на поездку длиной в сто метров.

На крыльце уже собралась толпа преподавателей и студентов во главе с ректором Вениамином Захаровичем Радомысленским. Петр выскочил из машины, открыл дверцу и со всей галантностью помог «Ольге Леонардовне» покинуть авто. К высокой гостье тут же подлетели представители руководства вуза: стали прикладываться к ручке, говорить, как безмерно рады видеть.

Конечно, подмена очень скоро открылась, и на экстренном заседании ректората встал вопрос об отчислении участников розыгрыша. Не замеченному прежде в крупных безобразиях Косолапову удалось удержаться, а Фоменко выставили с формулировкой «за хулиганство». Мистификация с Книппер-Чеховой, видимо, стала последней каплей.

Забрав документы, он поступил сразу в два института — на режиссерский факультет ГИТИСа и на заочное отделение МГПИ (на филфаке его взяли на четвертый курс). В пединституте Петр оказался в очень талантливой компании Кима, Визбора, Ряшенцева, Коваля. Вместе с ними создавал знаменитые капустники и даже пытался ставить пушкинского «Каменного гостя». И творческие искания, и неудачи, и успехи нередко сопровождались веселым застольем.

Если говорить о годах нашей совместной жизни, то расклад был такой: загоревшись новой постановкой, на протяжении всей работы Петя к спиртному почти не прикасался, а вот оставшись не у дел, очень даже мог позволить. Случалось, из гостей тащила его на себе.

Вернусь, однако, в лето нашего знакомства. Из Нового Света в Москву мы ехали вместе: у Пети начинались репетиции спектакля «Смерть Тарелкина» в Театре Маяковского, а я, побыв несколько дней с мамой и десятилетним сыном Андрюшей, должна была отправляться в Питер — в Театре комедии открывался новый сезон. Хотя и была очень сильно влюблена в Петра, на продолжение отношений особенно не рассчитывала. Тем не менее несколько дней провела в ожидании звонка и уже стала настраивать себя, что все позади, как вдруг телефон ожил. Поднимаю трубку, а в ней — голос Пети:

— Майя?
— Господи, откуда ты вынырнул?!
— Хочу тебя видеть.

И как будто не расставались... Петр пригласил меня на «Короля Матиуша I»,  за которого получил премию в номинации «Лучшая постановка иностранной пьесы на отечественной сцене», и я поняла, с каким талантливым режиссером свела судьба.

Началась наша междугородняя жизнь: Петя, едва выдавался свободный день, ехал ко мне в Питер, я, когда не было спектаклей, брала билет до Москвы.

В Питере я жила в коммуналке на 10-й Советской улице, комнату в которой мы получили еще с бывшим мужем. Не дожидаясь лифта, Петя буквально взлетал на шестой этаж, подхватывал меня, ждавшую на площадке, и не снижая скорости, вламывался в мои «апартаменты» — радостный, воодушевленный, нетерпеливый. Рубашку снимал рывком — так, что пуговицы летели в разные стороны...

Упомянув о первом муже, теперь, видимо, я должна рассказать о семейном опыте, полученном до встречи с Петром. С Леонидом Шапиро, впоследствии получившим от худрука Ленинградского театра комедии Николая Акимова псевдоним Леонидов, мы вместе учились на актерском факультете ГИТИСа. Леня был влюблен в меня с первого курса, я очень нравилась его родителям, что в общем-то и решило исход событий. До получения дипломов оставалось несколько дней, когда Шапиро-отец и Шапиро-сын приехали к нам домой, взяли меня под руки и отвезли в ЗАГС. Не скажу, что сильно сопротивлялась, — Леня был первым красавцем на курсе, имел легкий характер, и по большому счету я хорошо к нему относилась.

С первым мужем Леонидом Шапиро, получившим псевдоним Леонидов, мы вместе учились в ГИТИСе. Брак через несколько лет распался. Фото: из архива М. Тупиковой-Фоменко

Нас распределили в один из лучших периферийных театров — Омский драматический. Там я сразу получила несколько заметных ролей, творческая судьба Лени сложилась менее удачно, но и он что-то играл. Незадолго до рождения Андрюши нас с Леонидом пригласили в петрозаводский драматический театр. Муж стал репетировать сразу в нескольких спектаклях, а я влилась в труппу спустя полтора месяца после появления на свет сына.

Наняв няню, принялась работать над ролью в спектакле «В добрый час». Через какое-то время выяснилось, что наша «Арина Родионовна» — страшная выпивоха. Однажды она оставила спящего в коляске Андрюшу на улице, а сама спустилась в подвал к подружке-истопнице и за бутылочкой забыла, что пришла не одна. Мальчик проснулся и стал плакать, а весь двор бегал и искал, чей это ребенок... Вскоре после ЧП приехала мама и категорически заявила: «Забираю Андрюшу в Москву!»

Отработав сезон в Карелии, в начале лета 1956 года мы c мужем получили предложение перебраться в Смоленск. Отказываться не стали, но между собой решили: съездим в Ленинград к Акимову — вдруг придемся ко двору?

Я добиралась в Питер через Москву и в последний вечер сшила на маминой машинке симпатичный костюмчик с очень узкой юбочкой. Хотелось предстать перед Акимовым при параде. Поезд отправлялся в час ночи. Шагаю, безмятежно помахивая чемоданчиком, напеваю что-то под нос. Вдруг два здоровенных парня хватают меня за локти и тащат в темноту. Я вырываюсь — и деру! Узкая юбка лопается по шву до самой талии, вслед несутся крики: «Дура! Идем с нами — не пожалеешь!»

Добралась до Ленинградского вокзала, а там — новое приключение: вагона номер три, в который куплен билет, в составе нет! Пассажиров распихали по разным плацкартам, мне досталась третья, багажная полка. На ней, согнувшись в три погибели, я попыталась восстановить шов на юбке.

Выхожу утром на перрон, а в Питере — проливной дождь: от прически ничего не осталось. Вот так и появилась перед Акимовым — в кое-как зашитой юбке и непонятно с чем на голове.

В репетиционном зале показали Николаю Павловичу отрывки из спектаклей. По обращенному на Леонида горящему взгляду поняла: главреж на него запал. «У меня есть кому играть подростков, юношей и стариков, а героя нет, — посетовал Акимов. — Труппе нужен настоящий мужчина, я вас беру. Только вот фамилия Шапиро больше подходит для аптекаря, чем для артиста. Будете Леонидом Леонидовым — идет? — Не дожидаясь ответа, скользнул взглядом по моему жалкому виду: — Для вас у меня вакансии пока нет, но в следующем сезоне, возможно, будет».

Подобное отношение было внове — в провинциальных театрах именно на меня в первую очередь обращали внимание, а Леня шел вторым номером — во всяком случае, никто не смотрел на него с таким вожделением, как Акимов.

Сняли с мужем комнату в коммуналке на улице Восстания, хотели забрать Андрюшу, но мама воспротивилась: «У вас там такой климат, что ребенок не будет вылезать из ангин и простуд!» Целый год моталась между Москвой и Ленинградом, а потом меня все-таки взяли в труппу — правда без особого энтузиазма.

В течение трех лет пыталась доказать главному режиссеру, что чего-то стою: получив крошечную роль горничной или вахтерши, придумывала характер, находила краски — но Николай Павлович к моим творческим исканиям оставался равнодушен. Первую большую роль получила в комедии «Чемодан с наклейками». Моей партнершей стала Инна Ульянова. Публика хохотала и аплодировала. На банкете после премьеры Акимов, показывая на меня, сказал: «Вот актриса, которую я долго гнобил, но она все-таки сумела доказать, что талантлива!» И вскоре дал мне главную роль в «Простой девушке», где мы играли с Сашей Прошкиным, будущим знаменитым кинорежиссером.

В течение трех лет пыталась доказать худруку Ленинградского театра комедии, что чего-то стою… Фото: из архива М. Тупиковой-Фоменко
…но Николай Павлович мои
творческие искания оценил не сразу. Фото: Академический Театр комедии им. Н.П. Акимова

...В 1958 году Акимов взял к постановке пьесу «Трехминутный разговор», главная роль в которой досталась замечательной актрисе Людмиле Люлько. Благодаря темпераменту, обаянию и романтической внешности Люся была занята практически во всем репертуаре, но несмотря на это, не имела в театре ни завистниц, ни врагов. Ее любили все: от главрежа до пожарного. Немудрено, что начав репетировать с Людмилой в «Трехминутном разговоре», мой муж не смог устоять перед ее очарованием...

Его измену я переживала очень тяжело. Ревности к Люлько не было, только обида на Леонида и уязвленное самолюбие — сначала он со своим отцом меня, можно сказать, похитил, а теперь бросает?

Поехала к маме и Андрюше, и вдруг через несколько дней заявляется муж:
— Подумай, ведь у нас сын! В жизни всякое бывает, я виноват, но ты должна меня простить!

Признаюсь: если бы Леонид не был так настойчив, может, и приняла бы его извинения, но тут взъелась уже по-настоящему:
— Ни о какой совместной жизни речи быть не может.

Это был окончательный разрыв.

Шапиро-Леонидов оставил нам с сыном комнату на 10-й Советской, а сам переехал к новой жене — та как раз получила от театра квартиру. Я стала свободной женщиной и повела несколько легкомысленный образ жизни. Вспоминая тот период, говорю себе: «Ну и наворотила ты, старушка!»

В 1962 году у Леонидова и Люлько родился сын Максим — в будущем основатель и солист популярного бит-квартета «Секрет». Люся была старше Леонида на четыре года и родила сына на пороге своего сорокалетия. А спустя пять лет Люси не стало.

Я всегда привечала Максима. Когда Андрюша приезжал в Питер (мама настояла, чтобы внук жил с ней и учился в московской школе), зазывала в гости, заботилась во время гастролей, куда мы с Леонидовым-старшим брали сыновей. Повзрослев, ребята уже сами поддерживали отношения: Макс всегда звонит брату, когда бывает в Москве, Андрюша по приезде в Питер первым делом набирает номер Леонидова-младшего.

Мой сын давно живет на два города: ездит из Москвы в Петрозаводск, где на сцене Государственного театра драмы Карелии «Творческая мастерская» поставил уже двадцать спектаклей. Андрей Тупиков — заслуженный артист Карелии, обладатель двух «Онежских масок». Самым удачным спектаклем сына считаю «Женитьбу» по Гоголю.

В середине нулевых Андрей привез в Санкт-Петербург спектакль «Двое других» по повести Аверченко и пригласил Максима. Брату так понравилась комедия, что он предложил: «Давай поставишь ее со мной, Кортневым и Андреем Ургантом? Мы с Лешей напишем песни и будем вживую их исполнять!» Сын загорелся идеей, и спустя несколько месяцев состоялась премьера. Спектакль имел большой успех.

Я всегда привечала Максима. Зазывала в гости, заботилась во время гастролей. Они с сыном и сегодня поддерживают отношения. Андрей Тупиков, Максим Леонидов и Андрей Ургант. Фото: из архива М. Тупиковой-Фоменко

В продолжение «детской» темы расскажу о сыне Петра Наумовича Андрюсе. С его матерью Фоменко познакомился во время учебы в ГИТИСе, где девушка-литовка получала профессию театроведа. Случился роман, Аудроне забеременела. Петр усыновил ребенка, однако жениться и переезжать в Прибалтику не собирался. Он был русским режиссером и считал, что должен работать в России.

Аудроне стала известным писателем и театроведом. Школьником Андрюс часто гостил в Москве у отца и бабушки Александры Петровны, которая занималась с внуком английским — всю жизнь проработав в Министерстве внешней торговли, язык она знала в совершенстве. Потом Андрюс бывал уже у меня и Пети — с каждой из трех своих жен поочередно, с дочками Марией и Анютой. Я помню их забавными малышками, потом школьницами, и наконец совсем взрослыми девушками.

Андрюс — художник, и кажется, неплохой. Но как все творческие люди, частенько сидел без работы. Отец помогал ему материально до самых последних дней. Когда Пети не стало и зашел разговор о наследстве, Андрюс повел себя очень благородно: «Майя Андреевна, как вы решите — так и будет». Я не обидела: честно поделила деньги со счетов мужа и выплатила стоимость полагавшейся Андрюсу части квартиры. Знаю, что и он, и Аудроне, с которой мы познакомились только на похоронах, остались довольны.

...Мне, как и Пете, штамп в паспорте был абсолютно не важен, однако прожив вместе десять лет, все-таки пришлось расписаться. В середине семидесятых нам в Ленинграде дали квартиру, а регистрировать в ней — как не состоящих в браке — отказались.

Для Фоменко питерская «двушка» стала первым нормальным жильем. В Москве они с мамой Александрой Петровной и «вечной няней» Варюшей ютились в четырнадцатиметровой комнате коммуналки недалеко от французского посольства. Кто-то из троих всегда спал на матрасике на полу.

И к маме, и к Варюше Петя относился с такой нежностью, какую встретишь нечасто. Александра Петровна была необыкновенной женщиной: высокая, красивая, прекрасно знала русскую и зарубежную поэзию, хорошо разбиралась в классической музыке. Две эти страсти она передала и сыну — Петя окончил училище Ипполитова-Иванова по классу скрипки, а став режиссером, создавал спектакли, где музыка была неотъемлемой частью.

К маме, Александре Петровне, Петя относился с такой нежностью, какую встретишь нечасто. Фото: из архива М. Тупиковой-Фоменко

В самом начале тридцатых Александра Фоменко встретила военного музыканта Наума Элинсона, от которого в июле 1932 года родила сына. Вместе пара была недолго, но отношений не порывала — Наум Осипович изредка навещал Александру Петровну и Петю. Чаще, возможно, не мог, потому что работал заместителем инспектора военных оркестров и много ездил по стране. А в 1936-м, когда при Московской государственной консерватории был создан военный факультет, стал его первым начальником.

Муж рассказывал о детской обиде на отца, когда тот, побыв полчаса, садился в машину — и уезжал. Всякий раз Петя чувствовал себя брошенным. Особой душевной связи между ними никогда не было, но в день смерти Наума Осиповича произошло нечто мистическое.

Петя гулял во дворе и вдруг почувствовал, что на плечо легла рука отца. Даже оглянулся, решив, что тот приехал и неслышно подошел сзади. Однако за спиной никого не было. А вскоре выяснилось, что именно в эти минуты от лейкемии в Кремлевской лечебнице Наум Осипович умер.

 Фото: из архива М. Тупиковой-Фоменко

Поскольку сотрудники Министерства внешней торговли, как впрочем и других государственных учреждений, тогда работали по двадцать часов в день, заботу о сыне Александра Петровна вынужденно поручила няне — милая девушка из Белоруссии присматривала за Петей едва ли не с самого его рождения. Варюша была абсолютно неграмотной (вместо подписи ставила крестик), но по-житейски очень мудрой. Она была занятной, со всеми своими белорусскими замашками, прибаутками, пословицами и поговорками, с любимой бульбой, к которой приучила и своего воспитанника — Петр всю жизнь обожал картошку, особенно с селедкой, и лучшей еды для него не было!

Няня Варюша присматривала за Петей с самого его младенчества. Фото: из архива М. Тупиковой-Фоменко

Перед глазами встает картина из семидесятых годов, когда Фоменко работал в Ленинградском театре комедии, а мама приезжала к нему на премьеры. В антракте она выходила в коридор, прислонялась к стене — и тут же рядом появлялся Петя. Гораздо выше сына ростом, Александра Петровна прижимала его голову к своему плечу, гладила по волосам — и на лицах обоих читалось блаженство. К ним подходили, заводили разговор — Фоменко отвечал не меняя позы и в этот момент напоминал маленького мальчика, бесконечно счастливого от того, что мама рядом.

Авторизуйтесь и читайте статьи из популярных журналов

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Валентин Постников: Валентин Постников:

Невероятная энергия Эдуарда Успенского творила чудеса

Караван историй, ноябрь'18
«Все выдумки не стоят естества…» «Все выдумки не стоят естества…»

На свете есть немало людей, уверенных, что небо над нами бороздят НЛО

Наука и жизнь, июль'19
В трещинах Толбачика найдены новые минералы В трещинах Толбачика найдены новые минералы

Геологи открыли два новых минерала

National Geographic, май'18
Выдающийся профиль Выдающийся профиль

Блогеры и диджитал-гуру рассказывают, как заработать свой первый миллион

Glamour, июнь'18
Долгое прощение Долгое прощение

Что делать, если вы узнали о неверности своего мужчины: советы психолога

Добрые советы, июнь'18
Гагарин, я вас любила Гагарин, я вас любила

Молодой стартапер Алия Прокофьева собирается отправлять туристов на Луну

Tatler, июнь'18
Подводная съемка для всех от Maafushivaru Maldives Подводная съемка для всех от Maafushivaru Maldives

Как запечатлеть красоты во время дайвинга или снорклинга

National Geographic, май'18
Демоны Карла Маркса Демоны Карла Маркса

Почему отец коммунистической теории изменял жене и не любил Россию

Огонёк, май'18
Корона не жмет Корона не жмет

Почему именно британские принцессы задают моду

Vogue, июнь'18
Не помеха Не помеха

Тренировки с препятствиями

Men’s Health, июнь'18
Анатолий Собчак Анатолий Собчак

Правила жизни Анатолия Собчака

Esquire, июнь'18
Олден Эренрайк и Йонас Суотамо Олден Эренрайк и Йонас Суотамо

Хан Соло и Чубакка ответили на каверзные вопросы

Elle, июнь'18
Сбитый счетчик Сбитый счетчик

Место, куда такси приезжают умирать

Esquire, июнь'18
Жизнь налаживается: «самый грустный белый медведь в мире» два года спустя Жизнь налаживается: «самый грустный белый медведь в мире» два года спустя

История белого медведя по кличке Пицца

National Geographic, май'18
Две судьбы Две судьбы

«Две комнаты» — премьерный спектакль московского «Гоголь-центра»

OK!, май'18
Последний день Помпеи: найдена новая жертва Последний день Помпеи: найдена новая жертва

Во время раскопок Помпеях были найдены останки мужчины

National Geographic, май'18
Крис Пратт Крис Пратт

Интервью с Крисом Праттом

L’Officiel, июнь'18
Как самый юный разработчик «ВКонтакте» и Иван Ургант подсадили россиян на онлайн-викторины Как самый юный разработчик «ВКонтакте» и Иван Ургант подсадили россиян на онлайн-викторины

В 14 лет Сева работал в Meduza, а в 15 присоединился к команде «ВКонтакте»

РБК, июнь'18
Жил отважный капитан Жил отважный капитан

Джон Смит – «солдат удачи», автор бестселлеров, ревностный пуританин и не только

GALA Биография, июнь'18
Татуировка, борода и топор: почему все говорят о новой God of War Татуировка, борода и топор: почему все говорят о новой God of War

Семь фактов о новой God of War

Maxim, май'18
Кануть в лето Кануть в лето

Идеальные отели для открытия купального сезона

Robb Report, июнь'18
Прочь от проблем Windows Прочь от проблем Windows

Как с легкостью перейти на Ubuntu 18.04 LTS

CHIP, июнь'18
Новый охотник за экзопланетами прислал первый снимок Новый охотник за экзопланетами прислал первый снимок

Сменщик «Кеплера» принялся за дело

National Geographic, май'18
Девушка-тренер о мужчинах в зале: секс, запахи и качки из прошлого Девушка-тренер о мужчинах в зале: секс, запахи и качки из прошлого

Фитнес-тренер Алина Пыленок о том, что больше всего раздражает женщин в зале

Men’s Health, май'18
Чтоб вы так жили Чтоб вы так жили

Аукцион Live like a Rockefeller обещает стать самым прибыльным за всю историю

Robb Report, май'18
Пермские боги Пермские боги

Деревянные ангелы и апостолы из коллекции Пермской художественной галереи

Seasons of life, май'18
Алкогений: Питер О’Тул Алкогений: Питер О’Тул

Питер О’Тул, ирландский бунтарь с шальными глазами и лицом пьяного ангела

Maxim, май'18
Навстречу рекордам Навстречу рекордам

Путеводитель для тех, кто хочет заниматься спортом даже во время летнего отпуска

L’Officiel, июнь'18
Мозаика впечатлений Мозаика впечатлений

Проложить один-единственный маршрут по столице — дело совершенно невозможное

Quattroruote, июнь'18
Как выбрать идеальный ноутбук Как выбрать идеальный ноутбук

Правильный ноутбук выполняет все пожелания пользователя

CHIP, июнь'18