Магия сцены и верность призванию Марии Матвеевой
Жизнь актрисы Марии Матвеевой с ранних лет наполнена яркими творческими событиями. Уже в 10 ее пригласила на обучение Галина Вишневская, а в 1997 году Юрий Николаев вручил ей приз победительницы телевизионного конкурса «Утренняя звезда». Приехав в Москву, Мария покорила приемную комиссию ГИТИСа мощным вокалом и могла бы построить успешную карьеру в опере. Однако ее судьбу определил Юрий Петрович Любимов. Легендарный режиссер обратил внимание на талантливую студентку и ввел ее в спектакли Театра на Таганке уже на первом курсе.
— Мария, творческая биография артиста редко бывает настолько насыщенной с самого детства: победы на крупных конкурсах, гастроли, признание мастеров...
— Да, верно. Моя мама, будучи педагогом музыкальной школы, понимала, как важно дать ребенку правильный вектор развития, занять его полезным делом и раскрыть потенциал. Поэтому с четырех с половиной лет я уже училась в музыкальной школе при городском училище.
— В четыре с половиной года! Серьезный старт.
— Наверное, именно оттуда берут начало мой перфекционизм и высокая требовательность к себе. Но то время было абсолютно счастливым — оно было соткано из музыки, творчества и танцев. Я занималась в Театре моды, участвовала в конкурсах, выступала на всероссийских площадках, включая «Домисольку». В 14 лет впервые поехала за рубеж — на международный музыкальный фестиваль в Египет.
Затем была «Утренняя звезда» — главный детский конкурс страны того времени. Пробиться туда казалось немыслимым. Финал проходил в Юрмале. Помню, как мы с мамой приехали в Москву и просто оставили кассету с записью в приемной комиссии.
— Вы приехали в столицу специально для этого?
— Мы часто приезжали на конкурсы. Когда мне было 10 лет, на конкурсе Галины Вишневской мне, ребенку без классической академической постановки голоса, предложили учиться в ее музыкальной школе. Это был уникальный шанс, но мама тогда не решилась отпустить меня одну в столицу.
А когда нас пригласили в Юрмалу, возник другой вопрос — финансирование поездки. Приходилось искать поддержку. К счастью, в Пензе меня знали: я вела городские праздники, представляла культуру региона, имела в арсенале около двадцати дипломов и была стипендиатом Министерства культуры России. Нас поддерживали, что называется, всем миром. Мы с бабушкой (она пережила блокаду Ленинграда) сами шили костюмы, проявляя невероятную фантазию. И это ощущение постоянной цели — ехать, выступать, побеждать — делало мое детство по-настоящему счастливым.
— Условия поездок в то время, вероятно, сильно отличались от современных?
— Разумеется, это были плацкартные вагоны, отсутствие навигаторов и мобильной связи. Помню случай, как перед гастролями в Оренбурге мы перепутали месяц в билетах. Проводница сжалилась и пустила нас в служебное купе для белья, где мы и провели всю ночь. По приезде я была настолько истощена дорогой и переживаниями, что крепко уснула в номере гостиницы и не слышала, как мама стучит в дверь. В итоге дверь пришлось выламывать, а я просто открыла глаза и сонно попросила закрыть ее обратно.